Книга Адмирал Империи – 56, страница 60 – Дмитрий Коровников

— В Русско-Японской кампании его, помнится, особенно превозносили, — заметил Шереметьев.

— О да! — Суровцев оживился. — Прорыв к Хоккайдо-4, рейд на их главную базу снабжения… Но если разобраться — что там было особенного? Японцы сами подставились, их разведка проспала передвижение наших сил. Васильков просто оказался в нужном месте.

— Как всегда.

— Именно! И эта история со спасением императора. Я имею ввиду ту, что произошла лет семь назад еще с покойным Константином Александровичем… Помните? И опять то же самое. Чистое везение.

— Обстоятельства всегда складываются в его пользу. В этом вы правы. Что ж, посмотрим, поможет ли ему фортуна против трехсот кораблей.

— Вряд ли он вообще примет участие в сражении, — с плохо скрываемой злостью заметил Суровцев. — Скорее отсидится в тылу, прикрывшись императором. А потом припишет себе чужие заслуги, как всегда. Если еще получит под командование корабли…

Шереметьев хотел было ответить, но вахтенный офицер доложил:

— Господин адмирал, вельбот с «Силистрии» запрашивает разрешение на стыковку. На борту вице-адмирал Усташи.

— Точен как хронометр, — заметил Шереметьев, взглянув на часы. — Ни минутой раньше, ни минутой позже назначенного времени. Стыковку разрешаю.

Он повернулся к Суровцеву:

— Кстати, вы знакомы с вице-адмиралом Усташи?

— Только по досье, — осторожно ответил молодой контр-адмирал. — Бывший османский офицер, перешедший на службу Империи после поражения в Адрианопольской битве.

— Правильно. Талантливый тактик, храбрый офицер. Правда, с весьма… специфическими взглядами на жизнь. Советую не обращать внимания на его манеру общения. Валид любит провоцировать собеседников.

— Я буду иметь в виду, господин адмирал.

Шереметьев отошел к иллюминатору, наблюдая за приближающимся вельботом с «Силистрии». Валид Усташи — еще один сложный союзник в этой войне. Бывший враг, ставший соратником. Человек без особых принципов, но с великолепным тактическим чутьем.

Три года тому назад Усташи командовал османской дивизией в битве при Адрианополе. Сражался против черноморцев Самсонова отчаянно, умело, изобретательно. Но силы были неравны — Российская Империя к тому времени обладала подавляющим превосходством. Дивизия Усташи была разгромлена, сам он едва спасся.

Султан Селим Седьмой искал виноватых в поражении. Усташи оказался удобным козлом отпущения — легкая мишень для обвинений. Понимая, что его ждет, Валид сделал единственно возможное — долго не сомневаясь, перешел на сторону победителей.

Император Константин Александрович, по совету того же Самсонова, принял перебежчика. Сохранил звание, дал под командование дивизию в Тихоокеанском флоте. Расчет был прост — бывшие враги часто становятся самыми преданными слугами, если их правильно мотивировать.

Усташи оправдал оказанное ему доверие. Служил исправно, воевал умело, приказы выполнял без лишних вопросов. Единственное, что в нем раздражало — полное отсутствие того, что принято называть офицерской честью. Для него война была ремеслом, не более. Вопросы морали его не волновали.

Дверь мостика открылась, и вошел вице-адмирал Усташи. Крепкий пятидесятилетний мужчина с уверенной походкой бывалого космического вояки. Первое, что бросалось в глаза — страшный шрам, пересекающий левую часть лица ото лба через щеку. И пустая глазница там, где должен был быть глаз.