Книга Адмирал Империи – 56, страница 21 – Дмитрий Коровников

— Прекратите этот спектакль, — я поморщился, словно от зубной боли. — Густав Адольфович, мы оба знаем, что после установки чипа вы изменились. Кардинально изменились. Так что давайте без этих… эмоциональных манипуляций. У нас нет времени на игры.

Обиженное выражение исчезло с лица профессора мгновенно, словно кто-то щелкнул выключателем. Никакого перехода, никакой постепенности — просто в одну секунду обида, в следующую — нейтральность.

— Как вам будет угодно, — сухо произнес Гинце. — Перейдем к делу. Что именно вас привело ко мне, Александр Иванович?

— А вы не догадываетесь? — я внимательно следил за его реакцией. — Час назад на военном совете император принял решение, которое может стоить нам всем жизни. И я хочу знать — чья это была идея.

— Решение? — в голосе профессора появилось любопытство. — Какое решение? Я не в курсе деталей совета.

— Лучше ответьте прямо: зачем вы посоветовали императору не назначать главнокомандующего?

Эффект превзошел все мои ожидания. Глаза Гинце расширились, рот приоткрылся, очки съехали на кончик носа — картина полного и абсолютного изумления.

— Что? О чем вы говорите? Главнокомандующего? Александр Иванович, я понятия не имею, о чем речь!

Я коротко, но емко пересказал события последних часов. Как мои наблюдатели засекли три точки входа в систему. Как мы собрались на экстренный совет у императора. Споры адмиралов о стратегии обороны, мое предложение о назначении единого командующего. И наконец — шокирующее решение восьмилетнего императора оставить все как есть, без изменений в командной структуре.

С каждым моим словом изумление на лице профессора становилось все более явным. Когда я упомянул о трех вражеских эскадрах, он вообще схватился за край стола, словно почва ушла у него из-под ног.

— Три флота? И они будут здесь через… через сколько?

— Девять часов и семнадцать минут, — машинально уточнил я, скосив взгляд на таймер. — Может, чуть больше, если выберут окольные маршруты. Но не намного. Ну, и вероятно не все сюда прибудут, а только один из них…

— Боже мой… — Гинце снял очки и принялся протирать их с такой силой, что я испугался за целостность линз. — И вы думаете, что я посоветовал Его Величеству отказаться от назначения главнокомандующего? В такой-то ситуации?

— А кто еще? — я не сводил с него взгляда. — Вы на сегодняшний момент — ближайший советник императора. Мальчик прислушивается к вам больше, чем к кому-либо другому. Если не вы, то кто?

Гинце посмотрел мне прямо в глаза. И тут произошло нечто совершенно неожиданное — профессор поднял правую руку и перекрестился. Медленно, истово, как делают глубоко верующие люди.

— Клянусь вам, Александр Иванович! Клянусь Господом Богом, наукой, памятью о нашей дружбе — я не только не советовал такого Его Величеству, я вообще не знал ни о совете, ни тем более о вражеских флотах! Это известие для меня такой же шок, как и для вас!

Я молча смотрел на профессора. Гинце, убежденный атеист и материалист, человек, который всю жизнь верил только в науку и логику, крестится и клянется всем святым? Это было настолько невероятно, настолько не в его характере, что… что могло означать только одно. Либо нейрочип полностью переформатировал его личность, либо профессор говорит правду и действительно потрясен до глубины души.