Онлайн книга «Адмирал Империи – 56»
|
Я невольно улыбнулся: — Это вы сейчас сами придумали? — А то! — гордо заявил генерал-губернатор. — У меня талант! Вот еще: знаете, что сказал адмирал, когда его флот окружили? «Отлично, теперь можем стрелять в любую сторону!» Это, кстати, почти правда — адмирал Ушаков так однажды сказал. Или Нахимов? Черт, память уже не та. Мы повернули обратно, и я размышлял о странности ситуации. Может, в этом безумии и есть своя логика. В конце концов, если мир рушится, почему бы не встретить конец с улыбкой? За панорамным окном анфилады, на посадочной площадке, офицерские шаттлы один за другим взмывали в небо, унося адмиралов к их флагманским кораблям. К их дивизиям. К их иллюзии контроля над ситуацией. Реактивные струи расчерчивали голубое небо Суража-4, оставляя белые росчерки — как будто кто-то пытался зачеркнуть неудачный день… — Кстати, о советнике Гинце, — продолжал Борисевич, пока мы шли. — Знаете, что он вчера за ужином сказал? Что эмоции — это просто химические реакции, которые можно и нужно оптимизировать. Представляете? Я ему говорю: «Густав Адольфович, а как же любовь, дружба, радость?» А он мне: «Дофамин, окситоцин, серотонин. Все измеримо, все контролируемо». Бррр! От таких речей у меня мороз по коже! Это ж не человек, а калькулятор! — Старик всегда был склонен к рационализму, — заметил я. — Рационализм — это одно, — возразил губернатор. — А вот это… Знаете, я вчера видел, как он смотрел на закат, когда мы после ужина вышли на балкон. Таисия Константиновна была… Так вот Густава Адольфович посмотрел пять секунд и говорит: «Преломление света в атмосфере. Длина волны 700 нанометров. Красиво, но непрактично». И ушел работать в свою нору! Я промолчал, но внутренне содрогнулся. Старый Гинце часами мог рассказывать о том, как уравнения описывают гармонию вселенной. Он видел поэзию в цифрах. А теперь видит только цифры. — А еще, — продолжал Борисевич, явно рад найти благодарного слушателя, — он не пьет! Совсем! Говорит, алкоголь снижает эффективность мыслительных процессов на двадцать три процента. Двадцать три, Карл! Он что, измерял? И как вообще можно жить без выпивки? Это ж противоестественно! — Я вообще-то тоже не пью, — пожал я плечами. — И очень даже зря, — буркнул толстяк Борисевич. Мы прошли в левое крыло губернаторской резиденции и поднялись на третий, последний этаж. Впереди показалась дверь. — Вот мы и пришли, — объявил Борисевич, останавливаясь у входа. — Александр Иванович, я вас тут подожду. Не хочу видеть, во что превратилась часть моего дома, когда здесь появилась техническая лаборатория корпорации. Раньше там хоть живые цветы стоял, а сейчас только стерильные белые стены, операторы, роботы и мониторы. Как в колл-центре. — Спасибо за компанию, Генрих Христофорович, — я пожал руку губернатору. — Да не за что! — он крепко сжал мою ладонь. — Александр Иванович, найдите ответы. И найдите их быстро. Потому что я старый солдат, много войн повидал, и нюх у меня на беду не подводит. А сейчас такая беда надвигается, что… В общем, поторопитесь. Я кивнул и направился к входу. Автоматические двери бесшумно разъехались, впуская меня в стерильный мир новой корпорации Гинце. «Что же ты насоветовал нашему юному императору?» |