Книга Адмирал Империи – 56, страница 15 – Дмитрий Коровников

Кто еще входит в ближний круг императора? Новый начальник охраны? Нет, это чистый служака, политика — не его сфера. Министры и сановники? Большинство из них остались в столице или погибли во время переворота.

Оставался один кандидат. Густав Адольфович Гинце.

Профессор, который за последние недели изменился до неузнаваемости. Человек, внезапно ставший советником императора и исполняющим обязанности министра финансов. Человек, тратящий миллионы на мраморные дворцы в разгар войны.

Я знал старика уже несколько лет. Густав Адольфович был блестящим ученым, немного рассеянным, немного скуповатым, но верным товарищем. Человек, который мог забыть поесть, увлекшись расчетами, но никогда не забывал прийти на помощь. Его изобретения десятки раз спасали мою шкуру и мой корабль. Модификатор щитов, который позволил «Одинокому» выдержать залп целой эскадры. Усилитель двигателей, благодаря которому крейсер считался самым скоростным в Черноморском космофлоте. Наконец, технология «хамелеон»…

Но после того, как он вживил себе нейрочип собственной же разработки…

Изменения были разительными. Словно подменили человека. Из милого чудака-профессора, который мог полчаса искать очки на собственной голове, Гинце превратился в хладнокровного стратега и политикана. Его решения стали математически выверенными, речь — отточенной как лезвие, а в глазах появился холодный расчет. Раньше он мог спорить со мной о красоте математических формул, теперь говорил только об их эффективности.

Густав Адольфович утверждал, что чип просто «оптимизирует мыслительные процессы», убирает «ненужный шум» и позволяет «принимать решения на основе чистой логики». Может быть это и так. Я видел похожий эффект на полковнике Дорохове.

Кузьма Кузьмич после тяжелого ранения был… скажем так, не в лучшей форме. Бедняга заикался, туго соображал, с трудом связывал слова. Помню, как он пытался отдать приказ об атаке: «П-п-пехота, в-в-вперед! Нет, с-с-стой! То есть, в-в-вперед, но ос-с-сторожно!» Бойцы его любили, но команды приходилось дублировать через заместителя.

А после установки чипа? Полковника как подменили! Четкая речь, молниеносные решения, безупречная логика. Прекрасно, конечно, я все душой за Кузьму Кузьмича рад, но что-то в этом было… неестественное. Как будто человека заменили очень качественным роботом.

И теперь этот «оптимизированный» Гинце, который имплантировал в себя такой же чип, был ближайшим советником императора. Человек, который раньше не мог договориться с поставщиком о скидке на нужную аппаратуру, теперь ворочал миллионами империалов и строил дворцы до неба. И, судя по всему, именно его советам Иван Константинович и следовал.

Мы подошли к развилке коридоров. Направо — путь к посадочной площадке, налево — административное крыло.

— Так что, на площадку? — спросил Борисевич, явно надеясь, что я одумаюсь и полечу с остальными.

— Сначала хочу проверить одну догадку, — ответил я.

В этот момент адмиралы тоже достигли развилки. Спор не утихал ни на секунду.

— … абсолютно безответственный подход! — гремел Пегов.

— Безответственный? — Хромцова вскинулась как кошка, которой наступили на хвост. — Это вы называете мой тридцатилетний опыт безответственным?

— Опыт хорош, когда он ведет к правильным решениям! — парировал вице-адмирал Балтийского флота.