Книга Адмирал Империи – 55, страница 56 – Дмитрий Коровников

— Приходится, — буркнул Гревс, но в его глазах была улыбка. — У нас, балтийцев, хорошая память на победы. И поражения тоже.

Это последнее замечание, сказанное как бы между прочим, внезапно изменило атмосферу. На лице Гревса промелькнуло что-то мрачное, Пегов тоже нахмурился. Я заметил, как они оба бросили взгляды в сторону Агриппины Ивановны, которая о чем-то разговаривала с княжной.

Я сделал вид, что не заметил этого, и наконец, повернулся к контр-адмиралу Зиминой, которая стояла чуть в стороне, просматривая что-то на трехмерной голографической карте. Признаться, я был заинтригован этой женщиной. Не каждый день встречаешь тридцатидвухлетнего контр-адмирала, тем более — женщину такого ранга и положения. Я до этого думал, что являюсь самым молодым адмиралом в ВКС Российской Империи. Однако, похоже, я ошибался и эта красотка меня обогнала!

— Контр-адмирал, — обратился я, подходя к ней.

Она подняла взгляд от устройства и слегка улыбнулась.

— Александр Иванович. Наконец-то нам снова удалось встретиться.

Я удивлённо приподнял бровь.

— А мы разве знакомы?

Зимина рассмеялась — лёгкий, мелодичный звук, который совершенно не вязался с образом сурового командира линейной дивизии.

— Вы, конечно, этого не помните, — сказала она. — Нахимовское Училище, начало века. Я была на два курса младше вас.

Я мысленно вернулся в то время. Нахимовское Училище, лучшее военно-космическое учебное заведение Империи. Высокие своды аудиторий, оформленные под старину. Молодые курсанты в строгой форме. Ночные пробежки по огромному парку. Подпольные вечеринки в технических тоннелях под общежитием.

— Простите, но я действительно не помню, — признался я. — В училище было много людей.

— Ничего удивительного, — Настасья Николаевна пожала плечами. — Вы и ваши друзья были легендой училища. Васильков и компания — самые дерзкие нарушители дисциплины, которые при этом умудрялись быть лучшими в своём выпуске. Ректор Сошальский постоянно держал вас на карандаше.

Я ухмыльнулся, вспоминая старого ректора, безустанно картавившего свою знаменитую фразу о том, что «дисциплина — это душа офицера, а порядок — его плоть».

— А вы, получается, были примерной курсанткой? — спросил я.

— Скорее наблюдателем, — она улыбнулась шире. — Я тайно восхищалась вашими выходками. Особенно запомнилась история с перепрограммированием ВИ главного корпуса, когда он начал говорить цитатами из древних космооперных сериалов.

Я рассмеялся, вспоминая этот эпизод. Нам с Быковым тогда здорово влетело, но оно того стоило. Две недели весь училищный комплекс оповещал о расписании фразами из «Звёздного пути» и «Вавилона-5».

— Да, весёлое было время, — согласился я, чувствуя странную смесь ностальгии и сожаления, что не запомнил тогда эту яркую курсантку. — Жаль, что я вас не помню.

— Совершенно не о чем жалеть, — Настасья Николаевна отмахнулась. — Я тогда была совсем другой — застенчивой, неприметной. А я до сих пор помню ваши проделки. И удивлялась, как вы всегда выходили сухими из воды.

— Секрет был прост, — я понизил голос, словно выдавая тайну. — Никогда не отрицать очевидное, если попался, но всегда иметь сообщника в техотделе училища.

Зимина рассмеялась снова, и я поймал себя на мысли, что звук её смеха мне очень приятен. Было что-то притягательное в этой женщине, которая сочетала в себе командирскую выправку, тактический гений и искренний смех курсантки.