Книга Адмирал Империи – 55, страница 54 – Дмитрий Коровников

Дрейк был последним из лидеров «федератов», проигравших в минувшей гражданской войне дистриктов. После нескольких совместных операций я понял, что он просто использует меня и готов пожертвовать мною и моими людьми. Как только я осознал его игру, наше «сотрудничество» завершилось. В итоге после проигранного у перехода сражения адмирал Дрейк увёл свои немногочисленные корабли и надолго исчез с радаров.

И вот теперь этот старый лис снова в игре. Подняв мятеж в национальных дистриктах, он фактически оказал нам неоценимую услугу — американские флоты вторжения, те, что еще не были разгромлены и сохраняли достаточную боеспособностью, вынуждены были вернуться домой для подавления восстания. В разгар нашей собственной гражданской войны это было настоящим подарком судьбы.

— Адмирал Дрейк, — задумчиво произнёс Иван, и я удивился, откуда юный император знает это имя. — Отец рассказывал о нём. Он называл его «самым опасным из американцев, потому что единственный, кто мыслит не как американец».

Тася бросила на меня быстрый взгляд. Мы оба знали, что император Константин обладал уникальным талантом оценки людей. Его характеристики всегда были точны, иногда даже пугающе прозорливы.

— Совершенно верно, Ваше Величество, — подтвердил Гревс, явно впечатлённый познаниями мальчика. — И этот самый Дрейк в данный момент объединяет вокруг себя всех недовольных политикой Сената. Это даёт нам стратегическую передышку, но главное — это позволило нам принять то решение, которое мы должны были принять с самого начала.

Пегов выпрямился ещё сильнее, его голос зазвучал торжественно:

— Ваше Императорское Величество, «балтийцы» всегда были и будут верны законной власти. Мы присягали династии Романовых, и эта присяга священна для нас. Сегодня я, вице-адмирал Арсений Павлович Пегов, от имени 1-ой «ударной» дивизии Балтийского космического флота, клянусь в верности вам и Российской Империи!

— Я, вице-адмирал Яков Сергеевич Гревс, от имени 18-ой «линейной» дивизии Балтийского космического флота, клянусь в верности вам и Империи, — эхом отозвался Гревс.

Я наблюдал за этой сценой, пытаясь сохранить отстранённое выражение лица. Но внутри меня бушевали эмоции. Эти люди, эти корабли, эта сила — всё это теперь на нашей стороне. Возможно, теперь у нас действительно есть шанс.

Пока я размышлял, мой взгляд снова невольно вернулся к Зиминой. Было в ней что-то такое, что невольно притягивало внимание. Не просто красота — хотя она, безусловно, была красива — но и та внутренняя сила, которая ощущалась в каждом её движении, каждом слове.

Я вдруг понял, что мы с Настасьей учились в одно время в Нахимовском Училище ВКС. Она была на два курса младше, и, что странно, но я не помнил её тогда — вероятно, наши пути просто не пересекались в огромных учебных комплексах. Сейчас я почему-то жалел об этом. Интересно, какой она была тогда, до того как звёзды контр-адмирала легли на её плечи?

Тася, стоявшая рядом, легонько толкнула меня локтем в бок — почти незаметное движение, которое могли заметить только мы двое. Я перевёл взгляд на неё и увидел в её глазах смесь веселья и… Неужели княжна заметила моё внимание к Зиминой и ревнует? Эта мысль была одновременно забавной и тревожной.

Мы с Тасей всегда были друзьями, боевыми товарищами, союзниками в политических интригах — но не более того. По крайней мере, я всегда так думал. Сейчас, глядя на её лёгкую улыбку, я уже не был так уверен. Впрочем, лёгкая ревность к Зиминой с её стороны могла быть просто дружеской шуткой, которую я неправильно истолковал.