Книга Адмирал Империи – 51, страница 49 – Дмитрий Коровников

— Я благодарна за такое доверие, — официальным тоном ответила Доминика, выпрямляясь, насколько позволяло её положение. В этот момент она выглядела как на церемонии присвоения звания, а не как пациент медицинского отсека. — И не подведу вас, господин адмирал флота. Клянусь честью.

— Я знаю, — просто ответил Дессе, и в этих двух словах прозвучала абсолютная уверенность человека, который полностью доверяет собеседнику.

Снова наступила пауза, во время которой они молча смотрели друг на друга.

— Павел, — вдруг тихо произнесла Доминика, переходя на неформальное обращение, которое позволяла себе лишь в самых редких случаях, когда они оставались наедине. — Ты изменился. Постарел за эту неделю. Что-то случилось, помимо Кронштадта? Это связано со столицей?

Дессе не стал отрицать очевидное или уходить от прямого вопроса. С Доминикой он всегда был честен, даже когда правда была болезненной:

— Новая Москва-3 устояла, — произнес он, и его голос стал глубже, словно эти слова поднимались откуда-то из самой глубины души. — Потом твой плен… И да, ты оказалась абсолютно права в отношении Зубова… Этот поддонок предал нас в самый ответственный момент!

Доминика закрыла глаза, вспомнив, как дал уйти этому проныре — командору Моро на флагманском линкоре «Москва»…

— Мне пора возвращаться на мостик, — произнес Дессе, прерывая момент и возвращаясь к своей роли командующего флотом. — Флот готовится к новому этапу кампании. Нам предстоит укрепить оборону Кронштадта, восстановить боеспособность поврежденных кораблей и решить вопрос с имперской казной. Отдыхайте, госпожа вице-адмирал. Вам предстоит важная роль в предстоящих событиях.

— Я буду готова, — твердо ответила она, и в её голосе звучала непоколебимая уверенность человека, знающего свою цель. — Мне только нужно перекинуться парой слов с доктором Соломиным о сроках восстановления. Возможно, мы найдем компромисс, который устроит и медицинскую службу, и командование дивизии.

Дессе понимающе улыбнулся, и улыбка на мгновение преобразила его усталое лицо, делая его моложе. Он слишком хорошо знал, о чем она собирается говорить с врачом — о максимальном ускорении процесса и скорейшем возвращении в строй, невзирая на медицинские рекомендации. Такая настойчивость была одной из черт характера, которые он всегда ценил в Доминике — то упорство, с которым она шла к намеченной цели, невзирая на преграды.

— Тогда до встречи на мостике, вице-адмирал, — официально произнес он, давая понять, что их личный разговор завершен и они возвращаются к служебным отношениям.

— До встречи, господин командующий, — так же официально ответила Доминика, выпрямляясь и принимая то особое выражение лица, которое использовала на службе — уверенное, сосредоточенное, с едва заметной сдержанной улыбкой. Но в её глазах промелькнуло нечто, чего не было там прежде — робкая надежда на будущее, которое не будет всецело поглощено войной и служебным долгом.

После ухода Дессе Доминика действительно переговорила с Соломиным, используя всё свое влияние и авторитет вице-адмирала, чтобы сократить рекомендованный период восстановления. Врач, привыкший к настойчивости высших офицеров, которые всегда стремились вернуться в строй раньше положенного срока, скрепя сердце согласился на компромисс — сутки вместо трех, но с обязательным ежедневным медицинским контролем и определенными ограничениями физической активности в течение первой недели.