Книга Адмирал Империи – 51, страница 44 – Дмитрий Коровников

Потери северян были чудовищными — тысячи погибших, десятки уничтоженных кораблей, стратегические позиции потеряны. Предательство со стороны человека, которому Дессе доверился, стало тяжелейшим ударом по репутации «Северного Лиса» и его самолюбию как командующего. С того дня в глазах Павла Петровича появилась новая, незнакомая ранее эмоция — жажда личной мести, которая иногда затмевала даже его легендарную стратегическую расчетливость.

Зубов заплатит за каждую потерянную жизнь, за каждый погибший корабль, за потерянное доверие экипажей Северного флота своему командующему. И расплата будет соответствовать масштабу предательства.

«Я найду тебя, Демид, — мысленно произнес Поль Дессе. — И когда найду, ты пожалеешь, что не погиб. Смерть была бы слишком милосердным исходом для предателя твоего калибра».

Но сейчас приоритетом было укрепление позиций в системе Кронштадта, обеспечение безопасности имперской казны и восстановление боеспособности флота. Включая Доминику Кантор — ключевого офицера Северного флота и человека, чья судьба не была безразлична «Северному Лису». Месть Зубову могла подождать, пока более насущные задачи не будут решены.

Дессе встал и подошел к иллюминаторной панораме. За прозрачным полимером простирался бескрайний космос и сектор недавней битвы, которую он только что выиграл…

Сутки после спасения вице-адмирала подходили к концу. По уточненным расчетам врачей и показаниям биомониторов, она должна была прийти в сознание в ближайшие часы. Павел Петрович Дессе, отложив многочисленные дела по управлению флотом и организации обороны Кронштадта, с раннего утра находился рядом с капсулой. Он сидел неподвижно, словно часовой на посту, лишь иногда бросая взгляд на голографический дисплей с жизненными показателями Доминики.

Старший корабельный врач Соломин, проведя очередную проверку показаний мониторов и убедившись в стабильно положительной динамике, заметил неподвижную фигуру адмирала и почтительно кивнул:

— Показатели стабильные, господин адмирал флота, — доложил он профессиональным тоном, в котором, однако, проскальзывали нотки удовлетворения. — Уровень нейронной активности демонстрирует устойчивый рост и указывает на скорое пробуждение. Возможно, в течение ближайшего часа мы увидим первые признаки возвращения сознания.

— Хорошо, — коротко ответил Дессе, едва заметно кивнув. В этом скупом слове, произнесенном с характерной для него сдержанностью, скрывалось больше эмоций, чем в пространных выражениях признательности от других людей. — Продолжайте наблюдение, доктор. Я хочу быть проинформирован о малейших изменениях.

Соломин, служивший с Дессе достаточно долго, чтобы научиться читать скрытые оттенки его интонаций, понимающе кивнул. Он давно заметил особое отношение адмирала флота к вице-адмиралу Кантор, но, как и подобает профессионалу его уровня, никогда не позволял себе даже намека на эту тему. Военно-медицинская этика и личная преданность требовали абсолютной конфиденциальности даже тех наблюдений, которые не были прямо связаны с состоянием здоровья пациентов.

Когда начмед удалился, чтобы заняться другими пациентами, в этом уголке медицинского отсека воцарилась почти абсолютная тишина, нарушаемая лишь мягким гудением капсулы. Дессе опустился в эргономичное кресло рядом с устройством, невольно погружаясь в размышления о событиях последних недель.