Книга Адмирал Империи – 51, страница 43 – Дмитрий Коровников

— Наше положение существенно улучшилось, но не стоит забывать о более широком контексте кампании, — сказал Дессе, указывая на ключевые стратегические зоны. — После поражения у Новой Москвы-3 мы потеряли стратегическую инициативу и теперь временно вынуждены перейти к оборонительным действиям. Сейчас, с освобождением Кронштадта и обеспечением сохранности имперской казны, мы вернули себе значительную часть утраченных позиций.

Его голос стал жестче при упоминании поражения у Новой Москвы-3 — раны, которая еще не затянулась в памяти всех присутствующих.

— Господин корабли, — обратился к Дессе адмирал Лисовский, — что насчет контр-адмирала Зубова? Есть ли информация о его местонахождении? Его действия могут повлиять на наши дальнейшие планы.

Имя предателя вызвало заметное напряжение в командном отсеке. Все присутствующие знали о том, какую роль сыграл Зубов в поражении Северного флота в битве за Новую Москву-3. Его предательство стало не просто военной катастрофой, но и личной трагедией для многих офицеров, потерявших товарищей в том сражении.

— Зубов объявлен мной в общеимперский розыск как военный преступник и изменник, — ответил Дессе, его голос стал заметно холоднее, а взгляд приобрел стальной оттенок. — Администрации подконтрольных нам звездных систем уже получили приказ о его задержании как задачу высшего приоритета. Любая информация о его местонахождении должна немедленно поступать ко мне. Лично мне.

Последние слова прозвучали с особым ударением, давая понять, что дело Зубова адмирал флота считает своей персональной ответственностью.

На несколько секунд в командном отсеке воцарилась тишина. Все понимали, насколько тяжелым ударом для «Северного Лиса» стало предательство его ставленника. Это не только привело к военному поражению, но и нанесло серьезный урон по репутации Дессе как флотоводца и стратега, а также удар по его личной гордости.

— А что с состоянием вице-адмирала Кантор? — задал вопрос каперанг Саладзе, выражая общее беспокойство присутствующих и понимая, что надо отвлечь командующего от тяжелых мыслей мести Зубову.

— Доктор Соломин докладывает, что ее состояние стабильное, — сдержанно ответил Дессе, не желая углубляться в подробности. — Вице-адмирал Кантор находится в регенерирующей капсуле. Прогнозируемое время полного физического восстановления — три дня. После этого она сможет вернуться к исполнению обязанностей.

Совещание продолжалось еще около часа. Обсуждались технические вопросы ремонта и перераспределения кораблей, организация охраны Кронштадта, установка дальних сканирующих систем для раннего обнаружения противника, протоколы коммуникации между дивизиями и множество других практических деталей, необходимых для функционирования флота. Наконец, Дессе подвел итог:

— Господа офицеры, у каждого из вас есть четкие задачи. Мы закрепляем достигнутый успех и готовимся к следующему этапу кампании. Северный космический флот доказал свою эффективность, но расслабляться рано. Джонс отступил, но не побежден окончательно. Однако, как вы понимаете, не он наш главный враг… И впереди нас ждут новые вызовы… Вы свободны.

Когда офицеры покинули командный отсек, Дессе остался у тактической карты, погруженный в свои мысли. Его взгляд задержался на маркере системы Новая Москва-3 — месте недавнего поражения. Воспоминания о той битве вызывали не просто неприятные чувства, а глухую, клокочущую ярость, которую «Северный Лис» обычно скрывал за маской профессионального спокойствия.