Книга Адмирал Империи – 51, страница 47 – Дмитрий Коровников

— Господин командующий, я должна принести свои извинения, — её голос заметно окреп, вновь обретая привычные командные интонации, которые так часто звучали на мостике её флагмана. — Мое поражение в бою с Джонсом было непростительной ошибкой. Я подвела вас и весь Северный флот. Крепость оказалась под угрозой из-за моей несостоятельности как командира.

В этих словах не было самоуничижения — Доминика Кантор не принадлежала к тем офицерам, которые ищут жалости или снисхождения. Это была честная оценка профессионала, признающего свой просчет и готового нести за него ответственность.

Дессе внимательно посмотрел на неё с выражением, которое редко появлялось на его лице — смесь понимания, уважения и какого-то смягченного, почти отеческого чувства к человеку, совершившему ошибку, но готовому извлечь из неё уроки. Затем он неожиданно резко покачал головой:

— Тот факт, что ты смогла организовать оборону крепости и удерживать её до нашего прибытия, говорит о вашем тактическом мастерстве, а не о провале, — солган командующий сам себе.

Последнюю фразу Дессе произнес с особым ударением. Для человека, считавшегося одним из самых требовательных и критичных командиров флота, такая оценка была абсолютно неправильной.

Доминика с нескрываемым удивлением слушала эти слова. Она ожидала совершенно другой реакции — сурового разбора своих ошибок, формального отчета о потерях, может быть, даже разжалования. Но Дессе не проявлял ни малейшего признака недовольства её действиями, скорее наоборот.

Только сейчас, когда первоначальное потрясение от пробуждения прошло, она смогла по-настоящему вглядеться в лицо адмирала. То, что она увидела, заставило её сердце сжаться от неожиданной боли. Всего неделя разлуки — но казалось, что прошли месяцы, если не годы. Дессе заметно осунулся, скулы стали еще более выраженными, морщины пролегли глубже, а в уголках глаз появилась новая паутинка мелких линий. Даже его знаменитая прямая осанка, казалось, немного сдала позиции под грузом ответственности и пережитых потрясений.

— Операция Джонса была продумана до мелочей, — продолжал Дессе, не замечая её пристального внимания к изменениям в его внешности. — Он перехватил инициативу и использовал численное и тактическое преимущество. В таких условиях ты сделала все возможное.

— Но недостаточное, — тихо заметила Доминика, опустив взгляд. — Я все равно проиграла, позволила себя захватить. А командующий, попавший в плен, — это худшая форма поражения.

— И выдержала все допросы, не выдав кодов доступа к системам крепости, — парировал Дессе с неожиданной горячностью, которая на мгновение прорвалась сквозь его обычную сдержанность. — Благодаря вашей стойкости, госпожа вице-адмирал, крепость удалось удержать до прибытия подкреплений. Даже под пытками вы сохранили верность присяге и… и мне… И это все что угодно, но в моих глаза точно не поражение, Доминика. Это часть нашей общей победы.

Он произнес последние слова особенно выразительно. Их взгляды встретились, и на мгновение между ними установилась та особая связь, которую они тщательно скрывали от остальных офицеров флота все эти годы. Связь, выходящая далеко за рамки профессиональных отношений командующего и подчиненного.

— Как твое самочувствие? — спросил Дессе, нарушая этот интимный момент и возвращаясь к более безопасной теме.