Книга Любовь на фоне геометрии и зоологии. От грёз любви не отличим. Мой ангел смотрит на меня…, страница 55 – Ирма Гринёва

Каждый день, открывая ровно в 7 часов утра дверь на Любин звонок, Александр Викторович невольно начинал улыбаться, видя её светящееся солнечное лицо. И каждый раз забывал спросить документы об образовании, опыте работы и рекомендации. И вообще – кто её направил к ним на работу? В один из первых дней у них был разговор о выполнении разных методических упражнений для разработки чувствительности Верочкиных ног, но Люба посмотрела на него своими ясными зелеными глазами и спросила:

— Разве это поможет, если у Верочки в душе нет надежды? (Люба как-то сразу начала называть Веру Верочкой, как было принято у них в семье)

И он махнул на занятия рукой. Действительно, до сих пор ничего не помогало. В чём смысл мучить ребёнка опять? На этом и закончились все профессиональные вопросы и разговоры. Просто им с Наденькой повезло встретить хорошего человека. Из тех, кто в школе пусть никогда и не занимал лидирующих позиций, но мнению которого весь класс доверял. Из тех, с кем хотели бы дружить и завзятые хулиганы и двоечники, и тихони-отличники. Из тех, у кого ты спрашиваешь дорогу в незнакомом месте, интуитивно чувствуя, что он не отмахнётся на ходу: «Извините, не знаю», а остановится, как бы ни спешил, и попробует помочь. Их тех, кто слушает так внимательно, так сопереживая, что, уже не замечая, ты начинаешь говорить только ему, сколько бы ни было вокруг слушателей. Из тех, с кем бы ты пошёл в разведку…

Александр Викторович открыл своим ключом дверь и вместо обычной тишины дома вдруг услышал приглушённое хихиканье, доносящееся из кухни. Это было что-то давно забытое. Но прежде чем заглянуть на кухню, он по привычке зашёл в комнату дочери и почти споткнулся о задумчивый взгляд её карих глаз. Вместо черных провалов полной безнадёги на него смотрела Верочка с тем почти забытым выражением сосредоточенности, которое у неё бывало до аварии, когда ей нужно было решить особо сложную задачку, которая никак не поддавалась, чем и была ещё интересней. Верочка посмотрела на отца, а потом перевела взгляд обратно на какой-то листок бумаги в своих руках, ещё больше нахмурилась и даже прикусила губу от напряжения. Александр Викторович смущённо потоптался в дверях её комнаты, не зная – попробовать начать разговор или оставить всё как есть? А потом всё-таки осторожно прикрыл дверь и отправился на кухню.

Здесь его ожидал новый сюрприз. Едва открыв дверь, его чуть не сбили с ног запахи еды: острой, пряной, его любимой грузинской кухни. Нет, не так! Сначала он остолбенел от двух пар искрящихся глаз женщин, синхронно повернувших головы в сторону вошедшего: смешливых зеленых Любиных и блестящих ярко-голубых Наденькиных. А потом он уже втянул носом соблазнительные запахи.

Если бы Александра Викторовича спросили, что он ел сегодня на завтрак или обед, он не смог бы ответить. Что-то определённо ел. Но вот что? Вкус еды исчез вместе с болезнью дочери. И запахи преобладали всё больше больничные…

— Представляешь, Люба учила меня готовить грузинскую кухню. И у меня получилось! – с какой-то девчачьей гордостью произнесла Наденька (В самом начале их семейной жизни она пыталась освоить грузинские рецепты для любимого мужа, но, откровенно говоря, получалось как-то не очень. А потом родилась Верочка, и стало вообще не до изысков), – Так что сейчас мы тебя будем кормить лобио³, оджахури⁴ и хачапури⁵!