Онлайн книга «Любовь на фоне геометрии и зоологии. От грёз любви не отличим. Мой ангел смотрит на меня…»
|
— Было… – протянула Верочка, – Значит, это бывает, когда люди попадают сюда? — Сюда или в какое-то другое место… Не думаешь же ты, в самом деле, что оно единственное! — Но ты же о нём знаешь! Значит, сможешь мне напомнить, если я опять опущу руки… Люба от этих слов опять вернулась к своему грустному состоянию и прошептала: — И обо мне ты тоже забудешь… — И мы с тобой больше никогда не увидимся?!? Даже потом… когда я… – не в силах закончить фразу замолчала Верочка. — Не знаю. Я, правда, этого не знаю… Мне кажется, что это будет зависеть только от тебя… Люба замолчала, а потом встрепенулась и добавила: — Я понимаю, что ты всё забудешь, но всё-таки… Пообещай мне, что ты будешь бойцом, как бы не сложилась твоя жизнь в дальнейшем! Верочка поняла, что Люба имеет в виду: независимо от того, встанет ли она на ноги или останется в инвалидном кресле, но твёрдо произнесла: — Обещаю!… 10 Эту ночь Александр Викторович и Наденька провели практически без сна. Верочка так громко среди ночи вскрикнула во сне, что у них ещё долго таял в душе ужас от её: «А-а-а-а-а!» Они вскочили с кровати одновременно и ещё сонные, не разобравшиеся – в чём дело? Ринулись в её комнату. Но, пока нащупали дрожащими руками кнопку включения ночника, Верочка успокоилась и даже, как будто, слегка заулыбалась, так и не проснувшись. Второй раз Верочка закричала под утро. Этот её крик был полон боли. Когда Александр Викторович и Наденька вбежали в её комнату, то увидели, что дочка уже не спит. Верочка согнулась пополам и пыталась совладать со своими ногами, которые спонтанно двигались12, вздыбливая одеяло. Александр Викторович отшвырнул мешающую тряпку и начал массировать правую ногу дочери. Наденька тут же стала повторять движения рук мужа на другой её ноге. — Дыши, Верочка, дыши, как тебя учили! Постарайся расслабиться! Сейчас всё пройдёт! Всё будет хорошо, милая! Вот так, умница моя! Ты всё сможешь! У тебя всё получится! Ты ещё плясать ими будешь! Ты ещё с парашютом будешь прыгать! Почему Александр Викторович сказал про парашют, он и сам не знал. Почему-то так к слову пришлось. Когда приступ у Верочки прошёл, и она опять задремала, супруги, не сговариваясь, пошли на кухню и Наденька, прижавшись к мужу всем телом, спросила его: — Что же теперь будет, Саша? — Наденька, всё теперь будет очень-очень, хорошо! К Верочке возвращается чувствительность ног. Понимаешь, любимая?! Наша дочь… У неё теперь ВСЁ будет! 12 – при начальных стадиях восстановления мышечного тонуса у больных практически всегда тонус мускулатуры сгибателей и приводящей мускулатуры будет преобладать над тонусом отводящей мускулатуры и разгибателей. Поэтому будут наблюдаться различные спонтанные сгибания и приведения конечностей, которые будут несколько мешать выполнению упражнений. При дальнейшей реабилитации в какой-то момент тонус сгибателей и разгибателей, отводящей и приводящей мускулатуры уравновесится. В этот момент будут наблюдаться противоположные явления: конечности будут становиться напряженными, а тело – скованным. Так должно быть! Все это пройдет при дальнейших занятиях. Эпилог Верочка ни секунды не сомневалась, как назвать свою дочь. Конечно, как ещё можно назвать девочку в семье, где есть уже Надежда и Вера? Только – Любовью. Но всё же… Не только очевидность этого имени была тому причиной. Было что-то ещё… Была ещё какая-то причина. Но какая? Никто в семье этого вспомнить не мог. Так же, как не мог вспомнить и понять: почему? Когда? При каких обстоятельствах три грузинских блюда – лобио, оджахури и хачапури, стали фирменными блюдами их семьи. И – почему, чёрт возьми, никак не получаются, остальные?! Впрочем, последним вопросом мучилась только Наденька. Остальным вполне было достаточно и этих трёх… Мой ангел смотрит на меня Зелеными весёлыми глазами, Когда моя прямая колея Легко стели́тся под его крылами. В спасительной и невесомой их тени Мне тоже весело, легко и безопасно. Я твердо знаю – не напрасны дни мои, И жизнь не прожигаю я напрасно. Его глаза – весеннее раздолье Зелёной, сочной молодой травы, В них – справедливость мирозданья И счастье бытия заключены. Когда мои глаза слезой омыты, Его – размыты до бесцветно-голубых, Прозрачней капель ливня в лужу слитых, И горше, чем в чужих степях полынь. Он переждёт рыданий изверженье, Все «за» и «против» на ухо шепнёт, Подскажет в чём не прав я, несомненно, И жизни равновесие вернёт. Глаза его сольются с синевой Высокого безоблачного неба Или заплещут океана бирюзой Со всполохами солнечного света. Когда ж болезни скрутят тело болью, Предаст ли друг или любимая уйдёт, Мой ангел тихо сядет к изголовью И боль мою в свои глаза вберёт. Они темней тогда становятся, чем сажа, Чем та земля, в которую уйдём. В них утешенье я найду не сразу. Он, кареглазый, терпеливо подождёт. В его глазах – надежда на спасенье И вера в силу матери-земли. Призыв из пепла к перерожденью И страстная любовь: ты – не один! Ноябрь 2017 |