Книга Перевоз Дуня держала… Это он – мой мужчина!, страница 21 – Ирма Гринёва

— С удовольствием!

Саша так и застыл в изумлении. И не только от того, что Варенька говорила, а, следовательно, и слышала, но ещё и из-за взгляда, брошенного на него из-под длинных ресниц – лукавого и… Нет! Ему не показалось – ещё и насмешливого!

Тур вальса прошёл для Саши как в тумане. Маша была несколько деревянной во время танца, но покорно подчинялась кавалеру. Лицо её было безмятежным. Она не смотрела Саше в глаза, сосредоточив всё своё внимание на его подбородке. И он понял, что она умеет читать по губам и что именно она и была той глухонемой кузиной, о которой ему рассказывала Таня.

Нет! А Варя-то какова! Посмеялась над ним, а теперь насмешничает! В любом случае надо будет с ней объясниться. И внушение сделать. Предупредить её об опасности игр с незнакомыми молодыми людьми. Это его долг, как будущего родственника. Жаль только, что он пригласил её на польку – танец быстрый, со множеством меняющихся фигур, что серьёзному разговору никак не способствует.

Но за время вальса с Машей Саша придумал, как он поступит. Он не будет с Варей разговаривать во время польки. Будет вести себя, как ни в чём не бывало. Или смотреть на неё со строгостию – пусть смутится. Или же с насмешкою – это ежели она также на него смотреть будет. А потом выведет её под локоток в сад под предлогом, что она устала и надо подышать свежим воздухом. И вот там уже прочитает ей нравоучение.

Варенька танцевала легко и непринужденно, можно сказать, порхала над паркетом. Её тело с удовольствием подчинялось ритму польки и Сашиным рукам. Оно само было музыкой. Саша, принявший было поначалу строгий вид, вскоре расслабился и стал наслаждаться танцем. Но планов своих не оставил.

Едва стихли последние ноты, твердо взял Вареньку под локоток и вывел в зимний сад, подгадав к концу танца оказаться в аккурат рядом с его дверями. В точном соответствии с планом сказал:

— Ты устала. Стоит подышать свежим воздухом.

Сказано и сделано было достаточно дерзко, но Саша решил не церемониться с обращением на «Вы». Видятся они уже не в первый раз, их представили друг другу, да и будущие родственные связи позволяли некоторую вольность. Разговор начал так, как если бы он говорил с младшей сестрой или с Таней. Впрочем, Варенька не возражала ни против выхода в сад, ни против обращения на «ты», ни против скамейки между двумя высокими пальмами, на которую ей указал Саша. Лишь слегка поёрзала, усаживаясь поудобнее.

— Нам надо объясниться, – сразу приступил Саша к делу, поскольку засиживаться было нельзя, их приватная беседа и так балансировала на грани приличий, да и в зимнем саду было зябко – не заболеть бы, – Ты поступила дурно и неосторожно. Не будем говорить о твоём обмане, я понимаю, что ты ограждала себя от нежелательного знакомства. Но ты подвергла себя опасности, отправившись в людное место без сопровождения. Такие эскапады могут закончиться весьма дурно, если попадётся на пути тёмный человек, пожелающий воспользоваться твоей немощью, пусть и мнимой.

Если до этих слов Варенька слушала Сашу с некоторым смущением, то в конце её настроение изменилось. Она слегка улыбнулась и, скользнув по его лицу лукавым взглядом, произнесла:

— На такой случай у меня есть один приёмчик. Папенька научил. Показать?

Очнулся Саша на скамейке один. Вареньки рядом не было. Последнее, что он помнил, это её блестящие глаза и прикосновение двух теплых пальчиков к его шее. Как она это сделала, что он забылся? Саша встряхнул головой, чтобы прийти в себя. Прислушался к музыке, долетающей из танцевального зала. Лансье⁹, следующий танец после польки, значит, его забытьё продолжалось не долго. Потом он проинспектировал память – кажется, до мазурки, обещанной Тане, он больше никого не ангажировал. Выкурил сигарету и вернулся в залу. Получил там укор от Таниного папеньки за то, что позволил девушке вернуться к семейству одной. Впрочем, не слишком сердитый (не с дочерью же он так обошёлся, а всего лишь с кузиной).