Книга Перевоз Дуня держала… Это он – мой мужчина!, страница 18 – Ирма Гринёва

— Это кто же такой дерзкий? – возмутился Саша, – Догоню – поколочу! Даже не извинился!

— Да вон же она! – указал другу Мишка, – В ярком красном платке и короткой кроличьей шубке. Поторопись, а то упустишь!

(Среди своих они общались на «ты», не взирая на титулы, звания и возраст, возвращаясь к субординации и «Вы» только в присутствии чужих).

— Сорви поцелуй! Никак не меньше! – крикнул Борис вслед убегающему на всех парах Сашке.

Сашка совет услышал и был полон решимости следовать ему в полном объёме. Девушка довольно ловко скользила впереди, но расстояние между ними неуклонно сокращалось. Наконец, Саша догнал обидчицу, обогнал и, резко затормозив, преградил ей путь. Девушка налетела на него и не удержалась бы на коньках, если бы он не поддержал её за локти.

Манёвр был отработан до мелочей, поскольку не раз уже применялся как на льду, так и на мостовой, и на паркете для знакомства с противуположным полом. Далее шли вариации. Если девушка не нравилась, то после коротких извинений тема исчерпывалась. Ежели девушка нравилась, то извинения были многоречивыми. Таким образом, завязывался разговор, а там и знакомство. Здесь тоже вариаций была масса. Девушка могла оказаться строгих правил, или же ей кавалер не нравился (такого конфуза с Сашей ещё не случалось), или она была со своим кавалером. В таком случае дальше разговора дело не шло. Могла оказаться скромницей и стоять, потупив глазки. Тут опять ситуация раздвоялась: скромница-скромница или скромница-кокетка. А ещё могла быть просто кокеткой или кокеткой дерзкой. И ещё сонм всего.

Девушка, которая толкнула Сашку, оказалась из нетипичных вариантов. Не смотря на угрозу падения, она ничуть не испугалась, смотрела на Сашку спокойно, с малюсенькой каплей недоумения. Сашка быстро оценил её морозный румянец на нежной щёчке, тонкий носик правильной формы, карие вишенки глаз и темную прядь волос, выбившуюся из-под платка. Девушка ему понравилась, и он кинулся в наступление. Словесное пока:

— Барышня! Что же это ты так неосторожно катаешься? На меня вот налетела. Даже не извинилась. Не хорошо!

Продолжить мысль, чтобы развить её до требования понести наказание за содеянное в виде поцелуя, у Сашки не получилось. И разделение по типам скромница или кокетка не произошло. Девушка, всё также безмятежно глядя прямо в глаза Саши, слегка отодвинулась от него, высвободила свои руки и начала объясняться с ним жестами. «Не слышит! Не говорит!», – понял Сашка. Про такую свою дальнюю кузину ему рассказывала его невеста – Танюша Вяземская. Как звали эту кузину, Сашка не помнил, поскольку слушал свою невесту всегда вполуха. Танюше только в следующем году исполнится 16, и ему, двадцатилетнему боевому офицеру, уже дослужившемуся до подпоручика, было смешно принимать всерьёз её детский девичий лепет. Но этот её рассказ пронял даже его. Искренне жаль было бедняжку. С таким изъяном, не имея достаточно внушительного приданого (семья была хоть и знатного рода, но обедневшая), её шансы составить выгодную партию были весьма призрачны. Что уже говорить о судьбе девушки из непривилегированного сословия?

И Саша молча отступил на шаг, слегка наклонил голову в качестве извинения и направился обратно к друзьям. На полдороге почему-то оглянулся. Девушка смотрела ему вслед. Заприметив его внимание, искренне улыбнулась и помахала рукой. Саша ей тоже помахал.