Книга Перевоз Дуня держала… Это он – мой мужчина!, страница 17 – Ирма Гринёва

² – на фоне антинемецких настроений, вызванных Первой мировой волной, Синод Русской Православной церкви назвал ёлку «вражеской, немецкой затеей, чуждой православному русскому народу», и традиция устанавливать ёлки на Рождество исчезла с 1914 по 1917 год. В советский период традиция установки ёлок была возрождена в 1935 году, но уже как атрибут празднования Нового года.

³ – изначально елочные игрушки – это символы, в которых переплелись языческие и христианские традиции. Свечи – это духовный свет, фрукты – плодородие, украшения в виде животных и птиц олицетворяют древнейшие представления язычников о добрых духах, помогающих человеку. В христианстве ёлочные украшения, сладости и фрукты символизируют дары, принесенные маленькому Христу, а украшение на верхушке дерева – Вифлеемская звезда, взошедшая с рождением Иисуса и указавшая дорогу волхвам.

⁴ – недорогие закуски навынос

⁵ – рецепт супа-пюре Сант-Гюрбер

Ингредиенты:

фазан/тетерев – 1 шт

куропатки – 3-4 шт

чечевица – 500 г

лук репчатый – 1 шт

Лук-порей – 1 шт

Сливки – 1,5 ст

Тимьян/укроп – 0,1 ч.л.

Лавровый лист – 1 шт

соль – 2 ч.л.

*************

Способ приготовления:

Вымочить чечевицу. Варить её с репчатым луком, белой частью лука-порея, тимьяном/укропом, лавровым листом и солью.

Ощипанную и обработанную дичь обжарить. Мясо отделить от костей. Лучшие кусочки отложить и нарезать соломкой, остальное пропустить через мясорубку. Кости вернуть в бульон и варить ещё 20-30мин.

Готовую чечевицу пропустить через сито, добавить мясной фарш, ещё раз пропустить через сито. Добавить немного костного бульона. Разогреть сливки, влить их в суп, добавить бульон до нужной консистенции. Посолить по вкусу.

Перед подачей добавить соломку из дичи.

2. Мойка. Санкт-Петербург

— Итак, господа! – подытожил день Павел Гурдов, – Катание удалось на славу. Вы согласны?

Друзья одобрительно загудели. Особенно радовались Миша и Коленька. Первый – тому, что ни разу сегодня не упал. И вообще, кажется, почувствовал вкус к катанию. Всё у него сегодня получалось, коньки легко скользили по глади льда Мойки, никто не подрезал его сзади, никто не вылетел навстречу. Оно и понятно. Господа офицеры были единственными представителями высшего общества в этот день на Мойке. Остальной люд, попроще, опасались их задеть, а потому опасливо жались к каменным её берегам, когда видели мчащихся на полной скорости военных в развивающихся шинелях. Коленька же был воодушевлён тем, что сотоварищи впервые прислушались к его мнению, впервые почувствовал себя своим в их тесном кружке, равным другим.

— Господа! А сколько женской красоты мы узрели! – повернул в другую сторону разговор записной ловелас Саша Голицын.

— Да-да, господа! – подхватил новую тему Борис Оболенский, – Оказывается, мещаночки не менее соблазнительно выглядят, чем наши писаные красавицы!

Мнения членов компании совпали и в этом вопросе. Каждый старался подыскать наиболее яркие эпитеты к описанию женской красоты, встреченной на Мойке. Тут были и «кровь с молоком», и «яркий румянец», и «лукавые взгляды», и «губки бантиком».

В самый разгар сих восторженно-описательных упражнений на компанию кто-то налетел, да так, что чуть не сшиб Сашку Голицына. Он завертелся на месте, потерял равновесие, и чуть было не шмякнулся об лёд, но в последний момент удержался, быстро перебирая ногами и не без помощи пришедшего вовремя на выручку Павла.