Книга Перевоз Дуня держала… Это он – мой мужчина!, страница 23 – Ирма Гринёва

Саша стоял, как столб, пока не смолкли последние звуки дуэта «Вздохнули ль вы?» (ей богу, не знал – дышал ли он во время пения?), очнулся, когда вспыхнули одобрительные аплодисменты, и вошел в залу, где происходило действо, когда актрисы, откланявшись, уже ушли, так и не поняв, кто пел эти партии. Расстраивался из-за этого не долго, поскольку опера продолжилась, и он понял, что «Евгения Онегина» поставили целиком.

Татьяну пела его Танюша. А он и не знал, какой хрустальный голос у его невесты! Ольгу пела Варенька. И не только чарующе пела, но и играла великолепно, передавая не только голосом, но и мимикой лица, и языком тела её молодость, легкомыслие, шаловливость, капризность, упрямство, ироничность, кокетство. Видимо, подумал Саша, это всё свойственно и ей самой, потому так легко удаётся передать с импровизированной сцены. У Танюши её роль получалась хуже. Она оживала только когда пела. Как же она будет играть в третьем акте, в котором Татьяна предстаёт уже взрослой дамой высшего света, а не простой сельской девушкой в стенах своего родного дома? – забеспокоился о невесте Саша. Но проблемы с игрой были не только у Танюши, а и у всех остальных участников этого домашнего театра, и, видимо, поэтому из третьего акта была исполнена только знаменитая ария Грёмина «Онегин, я скрывать не стану, Безумно я люблю Татьяну…», исполненная регентом праздничного Архиерейского хора Александро-Невской лавры Фиодором Рязановым. Его густой низкий бас, на вкус Саши, был ничуть не хуже, чем у его тёзки Федора Шаляпина, и вызвал бурю восторженных аплодисментов.

Какое-то странное беспокойство охватило душу Саши, он никак не мог привести свои мысли и чувства в порядок, а потому не стал задерживаться на празднике. Оттанцевав с невестой два танца, манкируя своими обязанностями кавалера перед остальными дамами, едва позволили приличия, он улизнул из дома Вяземских. Потоптался на улице, размышляя, пойти ли ему в ресторацию, чтобы присоединиться к друзьям? Понял, что никого видеть не хочет. А хочет побыть в одиночестве. В голове, в душе, да во всём теле продолжали звучать два женских голоса, то сливаясь воедино, то тревожа, маня поодиночке «Слыхали ль вы? Вздохнули ль вы, внимая тихий глас Певца любви, певца своей печали?…»

25 августа 1914 года, вторник

5. Усадьба Голицыных. Петроград

«Человек полагает, а Бог располагает» – так, кажется, звучит русская поговорка? Истинно так!

В августе вместо хлопот по приготовлению к свадьбе Саша занимался сборами на фронт. Свадьбу пришлось отложить минимум на год – до победного завершения войны.

1 августа 1914 года Германия объявила войну России. Накануне этой даты Николай II подписал Указ о всеобщей мобилизации в ответ на то, что 28 июля Австро-Венгрия объявила войну Сербии, что отвечало идее защитить балканские народы от внешней угрозы¹¹. По всей России наблюдался общий эмоциональный и патриотический подъём. Люди шли добровольцами на фронт, имели место немецкие погромы. На фоне общенародных настроений Санкт-Петербург был переименован в Петроград¹².

Саша возвращался домой после прощания с невестой, чтобы последние 3 дня до отправки на фронт полностью посвятить себя сборам, ни на что больше не отвлекаться. И правильно сделал, что попрощался с Танюшей заранее. Она плакала навзрыд, и Саше было не по себе. Он почувствовал себя в её доме как будто на репетиции собственных поминок. Его оплакивали заранее, а он был ещё тут – живой и невредимый.