Книга Советы юным леди по безупречной репутации, страница 87 – Софи Ирвин

— Нет, – ответила Элиза срывающимся голосом. – Все нехорошо.

Снаружи донесся приглушенный вопрос кучера, и вдруг Сомерсет забрался в коляску, сел напротив Элизы и захлопнул дверцу. Экипаж тронулся с места.

— Если позволите мне объяснить… – начал Сомерсет.

— Во время званого ужина вы обратились ко мне в таких выражениях, – перебила Элиза, – что я подумала: романтические отношения между нами невозможны.

— Тогда я вспылил, о чем глубоко сожалею, – торопливо сказал Сомерсет, сжав ее руки. – Должен заверить вас, чувства, на которые я сослался в тот вечер, которые я пережил много лет назад при расставании с вами… они остались в прошлом.

— Правда? – спросила Элиза.

— Теперь я понимаю, что вами руководила чрезмерная покорность долгу, а не отсутствие силы духа.

— Правда? – снова спросила Элиза.

— Да, – решительно ответил Сомерсет. – Я понял это уже очень давно.

Воззрившись на него, Элиза произнесла:

— Но за ужином…

— Моему поведению нет оправдания, – сказал Сомерсет. – Возвращаясь в Англию, я думал, что давно преодолел тот… гнев, который испытывал по отношению к вам, когда покидал эти берега. Но, снова встретив вас, я оказался не готов к тому, что эти чувства вернутся.

Он поморщился и огорченно пожал плечами:

— Время от времени мне казалось, я вернулся в свои восемнадцать.

— Мне тоже, – прошептала Элиза.

— Значит, в этом я не одинок?

— Нет, – выдохнула Элиза, – совсем не одиноки.

Облегчение, охватившее ее, было всепоглощающим. Она не смела думать… не смела надеяться…

— И признаюсь, – продолжил Сомерсет настойчиво, – причина столь длительной моей задержки в Бате, вопреки зову долга, заключается в том… в том, что я по-прежнему…

Элиза знала, что он собирается сказать, пусть он и колебался. И знала, что, как только эти слова прозвучат, обратного пути не будет.

— Я тоже по-прежнему вас люблю, – сказала она.

Поступка смелее она не совершала ни разу в жизни. Сомерсет резко отстранился, словно в него выстрелили.

— Миледи, – промямлил он, – особенности места нашего пребывания не позволяют мне…

Но после десяти лет ожидания Элиза не могла позволить ему столь нелепое благородство. Она вытянула дрожащую руку, коснулась его плеча, ее пальцы соскользнули вниз и сжали лацкан.

— Сомерсет, – сказала она, ясно давая понять, чего ждет, и добавила мягко: – Оливер.

— Элиза.

Он поцеловал ее. И хотя это объятие было для них всего лишь вторым, они прильнули друг к другу легко и естественно, словно делали это тысячный раз.

— Я очень по вам тосковала, – прошептала Элиза, когда они прервали поцелуй, но не разомкнули объятия окончательно, соприкасаясь лбами.

Его дыхание еще веяло на ее губах.

— Когда я увидела вас снова, то подумала, что вы совершенно забыли обо всем случившемся между нами.

Сомерсет многозначительно покачал головой:

— Значит, лицедей из меня получился лучше, чем я думал. Меня обуревали чувства.

Он снова привлек ее к себе. Она успела забыть, каково это, когда тебя целуют вот так. Не из чувства долга, не по обязанности, но с такой страстью, что казалось немыслимым оторваться даже для того, чтобы глотнуть воздуха.

— Что же нам теперь делать? – прошептала Элиза, когда они наконец отстранились друг от друга.

— Надеюсь, после таких поцелуев вы намерены выйти за меня замуж, – ответил Сомерсет, рассмеявшись.