Книга Советы юным леди по безупречной репутации, страница 162 – Софи Ирвин

— Не хотите ли взять поводья или предоставите это мне? – очень вежливо спросил Мелвилл.

— Это ваша упряжка, – ответила Элиза.

— Так и есть, – согласился он.

Мелвилл пустил лошадей быстрым шагом. Набрал в грудь воздуха, словно собираясь заговорить, но промолчал, присмирел на мгновение. И начал заново:

— Я задолжал вам… тысячи извинений. Прошлым вечером я очень боялся, что вы в любой момент убежите, потому торопился и не держал себя в руках. Вы можете задать мне все вопросы, какие пожелаете. Какие угодно!

Элиза сощурилась, смерила собеседника взглядом. Как-то слишком гладка его речь.

— Я обманул ваше доверие и должен снова его заслужить, – добавил он, когда она промолчала.

— И кто вложил в вашу голову столько здравого смысла? – поинтересовалась Элиза.

— Каро. Потом Маргарет. Потом опять Каро.

Элиза фыркнула:

— И вы просто повторяете реплики, которым они вас подучили?

— Нет-нет! Я действительно так думаю. Спрашивайте у меня все, что считаете нужным.

Элиза закрыла ладонями лицо. В обществе такого Мелвилла – спокойного и смиренного – сердиться было гораздо труднее, а если она лишится возможности держаться за гнев, то ее настигнет смертельный страх. Она не выдержит возврата к прежним мукам. Ей и без того уже было ощутимо больно.

— Не обязательно говорить об этом именно сейчас, – сказал Мелвилл.

Они выехали на Рассел-сквер, и он придержал лошадей.

— Почему бы и не сейчас? – откликнулась Элиза, по-прежнему пряча лицо.

Разговор предстоял бесполезный, совершенно бесполезный, ибо немыслимо возродить даже дружбу, если она покоится на столь прогнившем основании. Но Мелвилл явно вознамерился не отступать, пока они все не обсудят. По крайней мере, имело смысл согласиться теперь, чтобы покончить с этим раз и навсегда.

— Энтузиазма, пожалуй, маловато, не совсем то, на что я рассчитывал, – произнес Мелвилл, неспособный удержаться от шуток даже сейчас.

Тем не менее он послушно развернул коляску и направился в Гайд-парк.

— Все, что вы мне говорили, – начала Элиза, – о моем таланте, о том, что вы мной восхищаетесь… Вы не лукавили?

— Нет, – ответил Мелвилл, мгновенно посерьезнев. – И не лукавлю сейчас. На мой взгляд, даже за короткое время нашего знакомства вы достигли грандиозных успехов. И я имею в виду не только портрет.

Элиза едва заметно дернула головой, не кивнув, но и не отрицая.

— И вы… вы рассказали Селуинам о портрете? – спросила она.

Возможно, все это время, пока Элиза считала, что тайна портрета остается между нею и Мелвиллом, леди Селуин была осведомлена обо всем и самодовольно посмеивалась. Она сама не понимала, почему эта мысль имеет для нее такое значение, знала только, что имеет. Собеседники помолчали. Элиза устремила пристальный взгляд на профиль Мелвилла. Если он попытается скормить ей приятную ложь, она это увидит.

— Собирался, – медленно произнес Мелвилл. – Не могу притворяться, что было иначе, я собирался. Но не стал. Счел это слишком большим предательством.

Чем оно и было бы. Элиза медленно выдохнула. Образ, пляшущий перед ее внутренним взором (Селуины и Мелвилл глумятся над ней, оставшись наедине), несколько померк – так выцветают масляные краски под прямыми лучами солнца.

— Вы сказали, что любите меня, – прошептала она так тихо, что едва расслышала саму себя за грохотом колес и стуком копыт.