Книга Маэстро, страница 107 – Наталья Венгерова

Граф Джованни Андреа Маффеи скучал в оздоровительном отеле уже почти три недели, но возвращаться в родной Милан совсем не хотелось. Чуть меньше месяца назад его супруга Кларина все же произнесла слова, которых он с ужасом ждал уже пару лет. Предложение расстаться по обоюдному согласию граф поддержал, не выказав ровным счетом никакого расстройства. Он давно понимал, что жизнь рядом с ним не доставляла супруге никакой радости. Держать ее подле против воли он смысла не видел. И все же было грустно.

Два графских дома, Спинелли и Маффеи, подумывали породниться еще до наполеоновских времен. По природе своей мягкий, тихий, тонко чувствующий мир, граф Маффеи с юности проявлял куда больше интереса к поэзии и литературе, чем к светским раутам и беседам с дамами. Бывшая врожденной особенностью или осознанным выбором простоватая прямота и безыскусственность общения и вовсе сводили шанс успеха с женщинами на нет. Когда добравшись до возраста Христа, он так и не нашел себе жены, матушка, а матушку Андреа слушался всегда, сосватала ему семнадцатилетнюю Елену Клару Антонию Каррару Спинелли. Для друзей, Кларину.

Несмотря на внушительную разницу в возрасте, граф довольно скоро впал в полное подчинение своей жены. В хрупкой, маленькой, миловидной синьоре Маффеи жили невероятная сила, энергия и харизма. Родись Кларина мужчиной, из нее вышел бы именитый политик или общественный деятель. Андреа искренне восхищался своей избранницей, но, положа руку на сердце, ее побаивался. Ему было куда спокойнее поддерживать решения супруги и оставаться в ее тени, чем активно участвовать в ее прожектах.

Через несколько лет брака графиня Маффеи была уже влиятельнейшей дамой миланского света. Чем популярней и престижней становился ее салон, чем более видные и знаменитые синьоры почитали за честь его посетить и провести время в беседе с хозяйкой, тем отчетливей Андреа понимал, что его общество в жизни графини очень скоро станет лишним. Однако подготовиться к ее уходу он так и не смог. Образовавшаяся пустота угнетала. Кларина ему нравилась, он к ней привык.

Решив сбежать на воды от стучавшейся в душу затяжной депрессии, граф оказался в Рекоаро. Собравшаяся тут публика, правда, одним своим видом провоцировала меланхолию, зато писалось в тишине гор и полей несказанно легко и быстро. Сочинительство Андреа Маффеи любил превыше всего.

Очень довольный результатами нескольких часов, проведенных с листам и карандашом среди кузнечиков и ромашек, граф Маффеи вошел в просторный, чересчур светлый зал ресторана. Первый, кого он увидел был бледный, угрюмый маэстро Верди.

Джузеппе с обреченным видом сидел за столиком и цедил из изящного медного бокала мутноватую воду с противным металлическим привкусом. Стеклянными глазами он смотрел сквозь открытые окна на захватывающий дух пейзаж, который судя по всему совершенно не производил на него впечатления.

— Маэстро Верди! – воскликнул Маффеи, бросившись к столику.

Джузеппе вздрогнул, поморщился и повернулся графу.

— А, граф Маффеи, приветствую, – без особой радости пробормотал маэстро и встал пожать подошедшему графу руку.

— Какая приятная неожиданность! Не возражаете, если я присяду?

— Извольте.

— Надумали подлечиться? – простодушно осведомился граф, расположившись на стуле напротив композитора.