Книга Маэстро, страница 106 – Наталья Венгерова

— Прошу прощения синьоры. На кухне просили уточнить, соизволит ли синьор Солера остаться на ужин, – раздался услужливый голос от дверей гостиной.

— Идите прочь! – рявкнул Джузеппе.

Явно привыкший к крикам хозяина слуга пожал плечами и послушно исчез.

Темистокле молча ждал, когда его друг вновь заговорит. Джузеппе встал, подошел к барному столику, налил себе бокал самого модного в те времена монтальчинского вина, сделал большой глоток.

— Будешь? – спросил он, не поворачиваясь.

— Пожалуй, – протянул Теми.

— Я не слышу музыку уж скоро два года, – размеренно проговорил Джузеппе, наливая второй бокал, – Я просто укладываю аккорды, как кровельщик укладывает черепицу, не имея никакого желания творить волшебство звуков. Теперь все это еще и не ради свободного народа, а для того, чтобы сменить одного царственного тирана на другого.

— Это по-прежнему единая Италия, Джузеппе, и итальянский монарх, – Темистокле встал, чтобы принять бокал, явно настроившись на длинный монолог, – Твои оперы вдохновляют…

— Мои оперы?! – Джузеппе с такой силой приземлил винный графин на стеклянную поверхность столика, что после оглушительного звона по ней поползли белые лучики трещин.

Солера замер, стоя за его спиной. Джузеппе, облокотился ладонями на столик, сделал несколько вдохов, как будто перед прыжком, потом выпрямился, взял бокал и выпил еще глоток вина.

— Мои оперы… – продолжил он с пугающим спокойствием и безразличием в голосе, – Я фактически отправил на тот свет всю свою семью во имя моих опер. Затем, во имя моих опер, я оставил женщину, которую любил, когда она больше всего во мне нуждалась. Теперь людей убивают со строками из моих опер на устах. С меня хватит… моих опер…

Необычная серьезность проявилась на лице весельчака Солеры. Он подошел к Джузеппе, взял предназначавшийся ему бокал.

— Ты смешиваешь результаты своих опер и своих амбиций в одну большую кучу, друг мой, – промолвил Темистокле, вернулся к креслу и, усевшись в него, добавил, – Давай, возьмемся за дело. Я выслал тебе дюжину исписанных листов в придачу к исправлениям речитативов твоего пухлощекого венецианского подмастерья. Какие будут замечания?

— Я пришлю тебе инструкции до конца недели, – выпалил все еще стоявший спиной к Теми Джузеппе и вышел из комнаты, швырнув по дороге на пол бокал с вином.

Верди мерил шагами дубовый паркет коридора обиженный и разъяренный. Неужели в мире нет ни одного человека, способного его понять? Способного смотреть на него, Джузеппе Верди, безотносительно арий, хоров, ансамблей и, чтоб они были прокляты, опер!

— К черту, к черту, к черту, к черту все… – истерично бормотал он себе под нос, почему-то задыхаясь.

Джузеппе вошел в кабинет, захлопнул за собой дверь. Сердце бешено колотилось, каждый его удар гулким звоном отдавался в висках. Пол под ногами пошатнулся, живот пронзила резкая боль. Издав сдавленный крик, Джузеппе рухнул на пол.

* * *

Отдых на водах в Рекоаро-Терме могли позволить себе лишь избранные. Респектабельные дамы и господа, в основном почтенного возраста, насыщали свои потрепанные временем тела минералами в мраморных ваннах, очищали организмы диетами, принимали воды источников внутрь. Все это, разумеется, согласно предписаниям лучших врачевателей Апеннинского полуострова. Безупречная роскошь обстановки. Умиротворение горных просторов.