Книга Маэстро, страница 105 – Наталья Венгерова

Проснувшийся в пятом часу вечера Джузеппе и не вспомнил, что он проспал назначенное им самим же свидание. Зато мысли о так и не написанном письме Барецци по поводу горе-театра в Буссето заголосили в голове раньше, чем он успел открыть глаза. Маэстро посмотрел на часы, выругался и поспешно отправился исправлять это упущение. Меньше чем через две четверти часа у него в гостиной уже должен был появиться Солера.

Дотошный, старательный и немного медлительный Пьяве изо всех сил пытался успеть за безумным графиком маэстро. Однако одновременная работа над переводом с немецкого патриотического повествования о короле гуннов и над трагедией властолюбивого шотландского короля давалась ему с большим трудом. Выходящая же последнее время из под контроля беспричинная раздражительность и хроническое состояние спешки у композитора совершенно выводили венецианского поэта из строя.

Особо не церемонясь, Джузеппе забрал у синьора Пьяве либретто «Аттилы» на середине работы, посоветовав ему полностью направить свои усилия на «Макбета», который по мнению Верди давался либреттисту куда лучше. Все материалы по опере для Ла Фениче были отосланы Темистокле, дабы, как значилось в сопроводительном письме, «спасти не только тонущего друга, но и великую идею, что несет сегодня оперное искусство». С точки зрения творческой этики, поступок весьма неоднозначный. Однако, Солера, возможно, из банального желания утереть нос венецианскому выскочке, согласился.

Когда Джузеппе спустился в гостиную, Темистокле уже ждал его и, уютно устроившись в кресле, просматривал газету за чашечкой кофе.

— С сегодняшнего дня полиция запретила уличные органы под предлогом того, что они мешают движению транспорта, – вместо приветствия с едкой издевкой в голосе не поднимая головы проинформировал Теми.

— С каких это пор новая монархия продвигается под видом освобождения? – в свою очередь без реверансов глухо проговорил Джузеппе, сев напротив друга.

— Движение сопротивления столкнулось с несколькими непредвиденными обстоятельствами, обсуждать детали которых я не могу, – Солера вздохнул, усмехнулся, отложил газету, – Если вкратце, объединить земли без поддержки Савойского королевского дома не представляется возможным.

— Я ставлю «Макбет» в марте и прощаюсь со всем.

Теми откинулся на кресле, еле сдержав улыбку. Фраза маэстро отдавала детским демаршем.

— Чтобы поприветствовать что, Джузеппе? – спросил он.

— Ферму!

Глаза Теми округлились, а Верди кивнул в подтверждение сказанного и продолжил:

— Ферму, на которой можно счастливо работать не менее двенадцати часов каждый день, не видя и не слыша суеты людской. Возделывать виноградники и огороды, бродить по полям и орошаемым лугам…

— Я слышал, после «Макбета» ты обещал оперу подданным юной Виктории?

— Значит, лондонская премьера и прощай все!

Солера все же рассмеялся.

— Ты не сможешь не слышать музыки полей и орошаемых лугов, и она уговорит тебя вернуться в оперу! – воскликнул он.

— Ты когда-нибудь задумывался о том, сколько людей были покалечены и изуродованы под звуки моей музыки? – тихо прорычал Верди в ответ.

— Джузеппе… – от веселья Солеры не осталось и следа, он запнулся в несвойственной для себя невозможности найти слова.

Какое-то время они молча смотрели друг на друга, пока Джузеппе не фыркнул с презрением и не отвел взгляд в сторону.