Книга В тени королевы, страница 79 – Элизабет Фримантл

— Я знаю, каково потерять отца на плахе.

По напряженной позе, по плотно сжатым губам вижу, что воспоминания об этом до сих пор его мучают – как и меня.

Он оборачивается, смотрит на меня недоуменно, словно на миг забыл, кто я.

— Да, – говорит он, снова немного расслабившись, и улыбается. А потом, поколебавшись, опять делает шаг ко мне и добавляет: – Так вот, Гарри Герберт. Вы его все еще любите?

Тут зеркальце, которое я немного раньше пристроила на подоконник, соскальзывает на пол и со звоном разлетается на мелкие осколки.

Мы встаем, чтобы собрать стекло. На пол падают кровавые капли; разжав ладонь, понимаю, что я порезала палец. Мы оба смотрим, как на пальце набухает алая капля, как кровь начинает стекать вниз, на ладонь. Боли я не чувствую. Хертфорд подносит мой палец к губам и всасывает кровь. Невольно ахаю и вырываю руку. Он опускает глаза, словно устыдившись, и, не глядя на меня, протягивает носовой платок. Я беру и туго обматываю палец.

— Вы все еще его любите? – повторяет он.

— Вы, сэр, забываете о приличиях, – собравшись с духом, отвечаю я, – если задаете мне такие интимные вопросы.

Теперь мы смотрим друг другу в глаза, прямо, неотрывно – и, кажется, я вижу, как в его глазах что-то вспыхивает. Попался! Он у меня на крючке! Сэр Эдвард Сеймур, Нед, Сомерсет, Хертфорд, как его ни назови – будет моим. Палец начинает пульсировать болью, а местечко между ног, ему в такт – жарким желанием; но я подавляю оба эти чувства.

— Вам лучше уйти, – твердо говорю я. – Нам не следует говорить друг с другом наедине.

— Хорошо, – отвечает он, поворачивается и идет к дверям. Но посреди комнаты останавливается, снова прожигает меня взглядом: – Вы ведь еще погостите в Хэнворте?

— Королева, несомненно, скоро прикажет мне вернуться. Теперь, когда Джуно выздоравливает…

— Останьтесь ненадолго. Всегда можно найти предлог.

— А вдруг мне больше нравится при дворе? – отвечаю я.

Но знаю, что останусь в Хэнворте. На ближайшие несколько дней уж точно!

Из сна меня вырывает грохот.

— Леди Мэри, что это? – восклицает горничная, сев на сундуке.

Я сползаю с кровати и разыскиваю в темноте свечу. Нахожу огарок, оставшийся с прошлого вечера, зажигаю его от углей в камине.

Горничная громко стучит зубами – не знаю уж, от холода или от страха.

— Завернись в это, – говорю я, бросив ей платье.

Снова грохот. Теперь понимаю: стучат в дверь.

На цыпочках мы прокрадываемся на лестницу – и видим, как сонный дворецкий с зажженным канделябром бредет к дверям.

— Сейчас, сейчас! Имейте терпение, кто там… – кричит он.

Позади нас появляется, протирая глаза, maman.

— В такое время, – говорит она, – это могут быть только дурные вести.

Стокс сбегает по лестнице, прыгая через две ступеньки, проносится мимо копуши-дворецкого.

— Это я, Кэтрин! – доносится голос из-за двери. – Со мной Левина и Джуно. Впустите нас!

Все мы спешим вниз, а Стокс отодвигает огромный засов и распахивает дверь.

— Cherie! – восклицает maman, прижимая к себе мою сестру. – Что случилось? Почему вы здесь в такой час?

— Королева… – начинает Левина.

— Скончалась? – быстро спрашивает maman.

Кэтрин и Джуно, войдя, дружно падают на ближайшую скамью.

— Нет, но, думаю, этого недолго ждать, – отвечает Левина.

— Упала без чувств у себя в покоях. Никак не приходила в себя, и ногти у нее посинели. Сьюзен Кларенсьё принялась над ней выть и причитать, – торопливо рассказывает Кэтрин. Вид у нее совсем измученный; должно быть, всю дорогу они что есть сил гнали лошадей.