Онлайн книга «Запретная любовь»
|
Старая тётя с улыбкой ответила: — Я вижу некоторое затруднение в том, чтобы комната была только твоей. Может быть, есть тот, кто позже, например, в конце лета, хочет разделить её с тобой. Нихаль снова обняла тётю и сказала: — Ах, тётя, теперь и Вы начали? Я сбежала как раз от упоминаний об этом. Старая тётя, улыбаясь, сказала многозначительным голосом: — Кто знает? — Затем добавила: — Я и Бехлюля всю зиму не видела. Он ни разу не проведал меня. Очень возможно, что в это время, воспользовавшись случаем… Нихаль покраснела: — Если так, я сбегу. Затем она вдруг по-детски спросила: — Тётя! Говорили, что для него снимут комнату в Бейоглу. Почему? Вы знаете? Теперь, наверное, он начал охладевать и к этому. Старая тётя со времён замужества жила вдали от Аднан Бея. Она видела Бихтер раньше. С тех пор, как она высказала мысли об этом браке племяннику, между ними возникла какая-то отчуждённость. Оставшаяся между ними связь сводилась к визитам Нихаль и Бюлента, которых несколько раз в год отправляли к ней. Но в этом году Аднан Бей приехал к тёте за неделю до приезда Нихаль, попросил прощения и в длинной беседе рассказал о планируемом замужестве Нихаль. Тётя сразу согласилась выполнить свой долг в вопросе замужества с увлечённостью, свойственной всем пожилым женщинам: — Как хорошо! — сказала она. — Племянник и племянница! Сегодня после последней фразы Нихаль между ними завязался разговор. Нихаль рассказала тёте о событиях в особняке. — Ты не рассказываешь о самом важном, — сказала старая тётя и так многозначительно улыбнулась в ответ на вопрос «О чём?», что Нихаль покраснела и сказала: «Ах, тётя, Вы за два дня потеряете меня, если будете так делать!» В субботу под вечер Нихаль вышла из комнаты, готовая к выходу на улицу. На ней была накидка без рукавов, державшаяся на плечах и свободно падвшая вниз, и тонкий японский тюль на голове, который мог покрыть только волосы. Она была прекрасна свежей, нежной, мимолётной красотой подобно сирени, тонувшей в белой дымке. Старая тётя бросила взгляд на этот изящный цветок и спросила: — Ты уходишь, Нихаль? — Да, тётя, если позволите! Мы с Беширом возьмём Вашу бричку… Поедем на пристань, вечером точно приедет Бюлент. Потом, может быть, мы ненадолго поедем к соснам. Думаю, что сегодня вечером будет лунный свет, верно, тётя? Тётя убылалась: — Нихаль, ты уверена, что едешь на пристань ради Бюлента? Нихаль сначала остановилась, не понимая, потом покраснела. Вопрос коснулся того, что даже сама она до конца не определила, как будто раскрыл что-то, скрытое за лёгким покровом. Она волновалась больше, чем следовало: — Ах, тётя! Вы всё время так делаете, — сказала она. — Видете? Теперь я не смогу поехать. Вы отменили мою маленькую прогулку. Тогда старой тёте пришлось настоять и почти умолять обиженную Нихаль, которая стояла, опустив глаза. Почему? Она считала излишним такое достоинство Нихаль. Раз Бехлюль был официальным претендентом, значит для неё было естественным ждать его, а не Бюлента. Даже если эта небольшая прогулка при лунном свете будет совершена с Бехлюлем, старая тётя не стала бы возражать. Только… Старая тётя продолжала упрямо говорить уже смягчившейся и улыбавшейся Нихаль: — Вы ведь не очень припозднитесь, верно, Нихаль? Я не просто так об этом говорю. Бешир снова кашляет, понимаешь, дитя моё? Ночь, сырость… Мне кажется, этому ребёнку всё время холодно. |