Книга Ливень в графстве Регенплатц, страница 259 – Вера Анмут

Вспомнив о Густаве, Гретта посмотрела на правую руку. На безымянном пальце блестело массивное золотое обручальное кольцо, надетое новым супругом. Супругом, которого Гретта не желала, которого ненавидела.

— Этот брак недействителен. Он состоялся по шантажу и принуждению. На нём нет Божьего благословения! – Гретта сняла с пальца обручальное кольцо и безжалостно выкинула его. – Благодарю тебя, Берхард, что защитил меня от Густава, что не допустил насилия. Клянусь, я никогда не стану его женщиной ни душой, ни телом. Я только твоя, любимый мой, твоя навеки. Покажи мне облик твой нынешний, я приму тебя любым. Отзовись на зов мой, Берхард…

Послушав тишину, Гретта печально понурила голову. Не откликался Берхард, не хотел показываться, не соглашался утешить ноющее сердце. Девушка устало опустилась на кровать. Все её мольбы растворялись в пустоте комнаты, рассеивались в безразличии каменных стен. Надежда вновь увидеть любимого угасла, и душу охватила безудержная тоска. Гретта провела пальцами по шее и, подцепив золотую цепочку, извлекла из-под ворота платья крупную жемчужину в виде капли – амулет, который завещал ей Берхард. Девушка часто смотрела на кулон и, зажав его в ладони, вспоминала своего любимого мужчину, его красивые ястребиные глаза, ясные и ласковые, его добрую улыбку, нежные руки, горячие губы… Картины памяти ещё не потеряли ярких красок, ещё не покрылись пылью времени, звуки голосов ещё не стихли, и чувства не угасали. Гретта и не допустит этого. Ведь память – это единственная связь, оставшаяся между ней и Берхардом, единственное место, где они по-прежнему могли быть вместе.

Гретта тяжело вздохнула. Если бы память сохраняла только приятные сердцу сюжеты. Однако она зачем-то оставляет и страшные эпизоды жизни. Девушка гнала от себя эти воспоминания, но они помимо воли проникали в разум её. Никогда они не позволят забыть ей покрытое саваном смерти лицо возлюбленного, последнее тихое «Прости». Никогда ей не удастся унять в сердце чувство горя и безысходности от того, что всё осталось в прошлом: радость, любовь, надежда на счастье, на вечное счастье вдвоём с милым Берхардом. Никогда ей больше не испытать его ласк, не услышать его голос, не посмотреть в его глаза. Как ужасно. Как это ужасно. Как страшно осознавать, что всё кончено. Несчастная девушка больше не могла сдерживать слёзы. Уткнув лицо в ладони, она дала рыданиям волю.

Капли дождя вновь ударили в стекло. Гретта подняла голову на звук. И вдруг память отчётливо нарисовала образ Берхарда в яркой вспышке молнии и напомнила крики обезумевшей старой женщины: «Стань частью стихии! Наполнись влагой сей, прими её за тело своё». Это было на самом деле, она помнит. Та женщина… Должно быть, она была колдуньей, она сумела удержать на земле душу Берхарда. А значит, ничего не кончено. «Стань частью стихии!» Они ещё могут быть вместе!

Гретта подбежала к окну и распахнула его.

— Ты стал дождём, Берхард! Вот каков твой новый облик.

Гретта протянула руку под крупные капли небесной влаги. И будто в ответ ей, прохладный ветер мягко прикоснулся к локонам её волос, и три капельки остались на её лице: две на щеке и одна на губах.

— Мне всё равно, каким ты стал, Берхард, – сквозь слёзы улыбнулась Гретта. – Главное, что ты остался со мной.