Книга Ливень в графстве Регенплатц, страница 256 – Вера Анмут

Обряд венчания между Густавом фон Регентропфом и Греттой Хафф прошёл тихо скромно и быстро. Свидетелями его были лишь унылая вдова ландграфа Патриция фон Регентропф, нетерпеливо ожидающая конца графиня Маргарет Гельпфриг да невозмутимая старая графиня Бренденбруг. Никакой торжественности, никакой красоты, никакой радости. Речь священника была сухой и краткой, поздравлений не звучало, даже свечи не горели. Лишь утопающее в серых облаках вечернее солнце смотрело в окно оранжевым огненным пятном.

Гретта была спокойна и холодна. Она приказала себе стать безразличной ко всему. Показывать слёзы ни к чему, а радоваться нечему. Она упрятала все чувства на самое дно души своей, укрыла сердце толстым покрывалом сна. И теперь, словно находясь в прострации, девушка тихо и безропотно произнесла согласие на брак, позволила надеть обручальное кольцо себе на палец, оставить поцелуй на своих губах. Её красивый белый расшитый жемчугом наряд, сшитый специально для пышного свадебного праздника, в полумраке маленькой часовни стал тусклым и серым, словно покрытый пелериной тоски.

И только Густав был всем доволен. Наконец-то ему принадлежит всё, всё-всё без остатка.

После церемонии Густав взял Гретту за руку и повёл за собой. Он шёл быстро, почти бежал, он спешил, ему не терпелось поскорее уложить свою супругу в постель и вдоволь насладиться её телом, её покорностью, её унижением. Он долго желал её, долго терпеливо ждал этого момента. И вот наконец все препятствия устранены, отныне эта женщина – его собственность, его рабыня, и делать с ней он будет всё, что заблагорассудится душе его.

Открыв дверь своей спальни, Густав грубо втолкнул Гретту в комнату, скудно освещённую парой факелов да уходящим солнцем. Девушка с трудом устояла на ногах от грубого толчка. Закрыв дверь, новоявленный супруг повернулся к жене своей довольный, торжествующий, победитель. Но что такое? Почему у его жёнушки не смиренный вид, не молящий о пощаде взор, почему не боится она своего господина? Как смеет она гордо и уверенно смотреть ему в глаза? Впрочем, нет. Всё-таки чувствуется напряжение в её застывшем лице, в окаменевшей позе – значит, боится. Это хорошо.

— Ты очень красива, Гретта, в этом нежном платье… в дымке фаты… Ты красива в любом наряде, но сейчас мне нравишься особенно. Может, потому, что теперь я полноправно могу назвать тебя своей?

Густав приближался к девушке медленно, почти крадучись, говорил тихо с хрипотцой растущего желания, глаза его покрылись поволокой предвкушения удовлетворения.

— Я полюбил тебя с того момента, как увидел на портрете. Я грезил тобой. Я мечтал о тебе. Я испытывал счастье, когда держал тебя за руку. Однако ты предала меня. Ты, которая обещала стать моей, отдалась другому. Но я смогу простить тебя. Если будешь любить меня, станешь ласкова ко мне, я прощу. Ибо даже твоё предательство не вызвало в душе моей ненависти к тебе.

Гретта молчала и выжидательно наблюдала за приближающимся к ней мужчиной. Она понимала, что близости с ним ей не избежать. Она смирилась с тем, что придётся отдать своё тело. Но только тело, а не душу, не сердце, не помыслы. Густав подошёл к ней очень близко, совсем близко. Гретта даже почувствовала его горячее дыхание на своём челе. Глаза его блестели, как глаза хищника, наконец загнавшего добычу.