Книга Тлеющие осколки разбитых надежд, страница 43 – Бусинка Кошковская

— Вновь больно? Ежели так, мы можем идти в дом, — с беспокойством, произнесла княжна и, крепче сжав его руку, повела к скамейке.

— Всё хорошо, милая, я просто немного устал.

Вышли они не так уж и давно, но сейчас у князя совсем не было сил идти дальше, да и не очень-то и хотел он идти вообще, просто ему так хотелось побыть с Дарьей наедине, ибо он весьма соскучился, и наконец сказать ей то, что хотелось сказать ещё прошлым летом, когда князь осознал, что действительно любит княжну.

Присев на скамейку, рядом с княжной, князь Андрей осторожно провёл рукой по её мягким волосам и взглянул в её прекрасные, но пустые, глаза, которые были поглощены тёмной бездной и, казалось, безвозвратно затягивали в себя всё, словно беспощадная космическая чёрная дыра.

— Расскажи мне что-нибудь, сегодня ведь твоя очередь, — князь Андрей положил тёплую руку на плечо Дарье. Видеть, слышать, касаться и чувствовать её любовь — лишь то, что нужно было сейчас его душе, такой же искалеченной и измученной, как и у княжны.

— А, я и не знаю, что рассказать, mon cheré[28], — Дарья печально взглянула на него, отчего-то именно сейчас она действительно не знала, что сказать, ведь какая-то тоска овладела ею. Нет, Кибакова не волновалась и не боялась быть с Андреем наедине, а даже наоборот, получала от этого удовольствие, но сейчас она будто чувствовала, что какая-то мысль терзает его сердце, что что-то он хочет ей сказать. А ещё больше Дарью беспокоило то, что вчера перед сном ей сказал Николенька, ей хотелось рассказать это князю Андрею, но отчего-то она не решалась.

— Тебя что-то тревожит? — с беспокойством и пристально глядя на неё, спросил князь.

— Нет, всё хорошо, — чуть с надрывом, ответила княжна и смахнула слезу, но за ней покатились ещё несколько. При князе Андрее ей было труднее всего сдерживаться, как, собственно, и ему самому было труднее скрывать свои чувства от неё. Когда они были наедине, их души, как утренние цветы, раскрывались друг перед другом и будто сливались в одно целое.

— Не нужно плакать, я ведь рядом, — князь Андрей костяшками пальцев аккуратно стёр слёзы с её бледного лица. — Улыбнись, от твоей улыбки мне становится лучше.

— Ради тебя я готова улыбаться хоть вечность, — Дарья, сквозь слёзы и пересиливая себя, улыбнулась. От улыбки, даже и такой натянутой, её лицо стало гораздо красивее.

— Даша, милая моя, — тихо произнёс князь, — я так люблю тебя, и как я счастлив сейчас рядом с тобою, — князь Андрей приблизился к ней. Он слышал биение её сердца и своего, которое так громко билось, что от волнения готово было выскочить из груди; внутри у него была прямо-таки буря эмоций и множество сомнений по поводу своего решения, — всё это рвало душу на части, но внешне князь Андрей вёл себя достаточно сдержанно и спокойно.

— Знаешь, я так скучала по тебе в этот месяц, очень часто вспоминала тебя, Андрюша, — такая форма имени, произнесённая ею, вызвала у князя слабую, какую-то болезненную, улыбку, ведь так его называла лишь покойная матушка, когда была жива, он был тогда совсем маленьким; а также иногда его так называла сестра Марья.

— Я тоже очень скучал, — произнёс князь Андрей, заведя руку за спину Дарьи и слегка придвинув её ближе к себе, затем он нагнулся к её уху и прошептал: — Но больше никто не помешает нам быть вместе.