Книга Генрих VIII и шесть его жен. Автобиография Генриха VIII с комментариями его шута Уилла Сомерса, страница 313 – Маргарет Джордж

Придется съездить к нему. Я не видел иного выхода.

Как король и суверен, я мог приказать ему явиться в любое удобное мне время. Достаточно одного моего слова, и его тихая жизнь в уютном доме была бы разрушена. Но мне не хотелось так поступать. Я желал побеседовать с ним в дружеской обстановке. Поэтому я посоветовался с моими астрономами и астрологами и выяснил, что через четыре недели ожидается лунное затмение. Небесное явление мы изучим вместе, не отвлекаясь на земные подтексты. О них можно поговорить позже.

Я отправил Мору письмо, напрашиваясь в Челси для совместного наблюдения лунного затмения. «Ибо никто нынче при дворе не разделяет моего увлечения, – искренне (как мне казалось) написал я, – и мне некого пригласить для испытаний новых зрительных приборов, чьи возможности наверняка удивят вас. Я покажу их вам. Также я привезу из Гринвича старую астролябию». Помнит ли он ее?

Я смирил гордость, но не пожалел об этом. Мне оставалось лишь молиться о том, чтобы Мор понял грозящую ему опасность и откликнулся на предложенную мной помощь.

Разумеется, он ответил, что польщен возможностью наблюдать вместе со мной скорое затмение. Его вычисления (то есть он давно все вычислил, но ему в голову не пришло бы позвать меня) показали, что затмение начнется вечером, после одиннадцати часов, а закончится после часа ночи. Он будет счастлив, если я окажу ему честь, приехав пораньше к ужину и вечернему богослужению, и заночую в его доме.

Холодным днем в конце апреля я отправился к Мору. Благодаря усилиям гребцов королевский баркас быстро поднялся по Темзе до Челси. Медные почки прибрежных ив еще только набухали, но некоторые смелые деревца начали разворачивать юные листочки. Издали казалось, что их окутала дымка цвета патины. Берега покрылись пронзительно-яркой травой. Первыми после зимней спячки всегда просыпаются травы, и их зелень режет глаз.

Мы преодолели речную излучину, и вдали показался едва выступавший из воды причал. Никто не поддерживал его в надлежащем порядке, не говоря уж о том, чтобы заняться перестройкой для удобной швартовки крупных судов. Давно нуждавшиеся в замене доски покоробились и прогнулись, и вся конструкция сильно раскачивалась под моей тяжестью.

На берегу у ворот, привалившись к калитке, меня ждал Мор. Как он изменился! Стал серым и невзрачным, будто городской воробей. Похоже, жизнь потрепала его не меньше, чем время подгнившие доски пристани.

— Томас! – приветливо воскликнул я, стараясь скрыть удивление, вызванное его неказистым видом. – Я с нетерпением ждал наступления сего знаменательного дня! Нынче мы поймаем на крючок саму госпожу Луну.

И я показал на слуг, тащивших крепкий сундучок с набором драгоценных оптических стекол и завернутую в бархат астролябию. Мор с жаром пожал мою протянутую руку.

— Я сердечно рад визиту вашей милости.

Он открыл калитку и склонился в низком поклоне. Я решительно приблизился и крепко обнял его. Мор не оказал сопротивления. Шагая бок о бок по дорожке, мы направились к его дому.

В прохладных вечерних сумерках все вокруг выглядело тихим и спокойным. В отличие от того счастливого, праздного летнего дня (моего единственного незваного визита) сегодня во дворе не было ни суетившихся слуг, ни шумно игравших детей. Пчелы еще не проснулись от зимней спячки, и даже коз, видимо, пока не начали выпускать на травку.