Книга Генрих VIII и шесть его жен. Автобиография Генриха VIII с комментариями его шута Уилла Сомерса, страница 311 – Маргарет Джордж

— Текст присяги прост и понятен. Она требует лишь признания Акта о престолонаследии… Такой закон вы примете на сегодняшнем заседании, подтвердив, что мой брак с вдовствующей принцессой противоречил заповедям Божьим и никоим образом не может быть признан законным. Отныне право наследования трона переходит к наследникам королевы Анны. Только и всего. Все наши правоспособные подданные публично подпишут этот документ, дабы соблюсти и поддержать «осуществление и содержание» данного закона. Вы можете присягнуть на верность, поцеловав Библию или, если предпочитаете, священные реликвии. Ритуал присяги займет совсем не много времени. Но подобно тому, как единовременное таинство крещения очищает нас от первородного греха, так и обряд присяги охранит ваше земное бытие от позорного клейма измены.

Видимо, смысл сказанного дошел до собравшихся, ибо все они поднялись с мест, готовые согласиться с моими желаниями.

По моему предложению парламент узаконил новые правовые положения. Измена перестала быть обычным английским словом, допускающим разные толкования; теперь статьи государственного закона определяли ее. В них подробно рассматривались правомерные и неправомерные действия. Именно запреты мы детально обсудили с Крамом.

Я давно придумал для него приятельское прозвище Крам, не имея иного способа выразить ему свое расположение. При всем внешнем дружелюбии он был подобен скользкой и гладкой скале без выступов и трещин, которые позволяли бы добраться до вершины, до истинной сущности Томаса Кромвеля. Он жил в полном одиночестве, без жены (его первая супруга умерла, и он, похоже, не спешил снова связать себя узами брака), не заводил близких знакомств при дворе и тщательно скрывал свое прошлое. Странный человек. Я завидовал его самодостаточности.

В тот промозглый и безрадостный мартовский день, когда весь мир будто находился в спячке, я вызвал Крама на разговор.

— Парламент принял присягу, как и все главы лондонских гильдий, – сообщил я. – А когда наладится погода, мы отправим наших уполномоченных представителей по всем графствам.

— В Нортумберленде и пограничных графствах потеплеет только к июню, – заметил он. – Будем надеяться, что род Перси защитит ваших представителей и облегчит им задачу. Лорды Перси… как заноза в ладони вашей милости. Правда, на Генри можно положиться, но, говорят, он умирает.

Генри, девичья любовь Анны… Умирает? Он же еще молод, ровесник королевы.

— Натурой слабоват. – Крам, как обычно, ответил на мой невысказанный вопрос. – Север не пошел на пользу его хлипкому здоровью, причем не столько холодный климат, сколько суровые нравы. Такие, как Генри, расцветают лишь во дворцах, словно южные цветы в оранжерее.

«Но вы сделали это невозможным», – мог бы добавить он, но тактично промолчал.

— Вероятно, ему было бы лучше при французском дворе.

— Безусловно. Там любой воспрянет, да еще как! Что-то в таком духе, по-моему, говаривали о Цезаре – «муже всех жен, и жене всех мужей»^[85]. Перси, очевидно, не удовлетворила супруга. Она покинула его и вернулась в отцовский дом. Несчастный. Одряхлел в молодости.

Мне надоел разговор об угасающем Перси и его недостатках.

— Значит, к августу присягу должны принять во всем королевстве, – вернулся я к исходной теме.