Книга Утренний Всадник, страница 246 – Елизавета Дворецкая

— Значит, ты Князя Рысей дочь? – несколько раз переспрашивала Игрёна. – Да оно и видно. У тебя глаза какие-то… не такие.

К подобному Смеяна привыкла еще у Ольховиков, но здесь весь род от мала до велика смотрел на нее не со снисходительным упреком, а с благоговейным восторгом. Все они видели в ней драгоценный подарок судьбы: живая часть леса, дочь лесного покровителя рода, была в их глазах священным существом.

— А ты видела Князя Рысей? – спрашивала Смеяна у Игрёны.

— Видела. Мы все видели. Только давно. Бабка говорит, раньше, пока меня еще не было, он часто к нам приходил. А потом, как Щеката Весёлку прогнала, он на нас прогневался и стал редко приходить. Может, раз в год.

— Эта Щеката – ваша ведунья?

— Да. Она на опушке живет, где от Истира дальняя дорога.

— Почему дальняя?

— Потому что он разливается сильно. Одна дорога, ближняя, по самому берегу идет, это для сухого времени. А как он разольется, так ее затопит. Тогда по дальней дороге ездят. Вот она и живет на перекрестке, где тропа от нас на дальнюю дорогу выходит.

Смеяна качнула головой. Князь Рысей сказал, что она должна будет жить в доме прежней ведуньи, а ей вовсе не хотелось жить на перекрестке. Перекресток – место нечистое, любимое злыми духами.

Но сейчас она не стала об этом говорить. Род Листопадников благословлял небо, пославшее ему новую ведунью гораздо лучше прежней, смешавшую в себе кровь человеческого рода и кровь леса. И Смеяна очень хотела быть им полезной. Теперь она нашла и свой род, и свой путь, и даже Чаша Судеб, столько месяцев бывшая ее целью, больше не вспоминалась ей. Она встала наконец на свою настоящую дорогу, и теперь дорога сама понесет ее вслед за дедами.

Увлеченная знакомствами с родней, волнениями и размышлениями о судьбе, Смеяна совсем забыла о князьях, о битве. И когда один из дядек – из тех, кого она еще не помнила по именам, – велел женщинам собирать детей и прятаться – едут чужие люди! – Смеяна скорее удивилась, чем испугалась.

— Ой, ведь верно! – Бабка Благина обняла ее, словно хотела спрятать чудом обретенное сокровище. – Мы с тобой, голубка моя, и позабыли. Ведь говорят, страшная битва поутру учинилась возле самого Макошиного. Чужие, говорят, князья бились с нашим. И невесть кто одолел…

— Наш князь одолел! – уверенно сказал дед Година, высокий и крепкий, с полуседой-получерной бородой шириной во всю грудь и длиной до пояса.

Смеяна уже узнала, что у дрёмичей – в ее родном племени! – сохранился древний обычай, по которому муж приходит в род жены. Хорошего же жениха нашла себе когда-то Благина! Как видно, был первый парень в округе! Година уже успел рассказать внучке, что в молодости не раз ходил воевать под стягом князя Молнеслава и потому мог с уверенностью судить о ратных делах.

— Не может наш князь на своей земле не одолеть! – продолжал дед Година, и все родичи слушали его с уважительным доверием на веснушчатых лицах. – Князь Молнеслав сынка много чему научить успел. Так что Держимир молодой любого ворога одолеет!

Смеяна усмехнулась про себя – седому деду тридцатилетний Держимир казался молодым! Но тут же какая-то тупая иголочка кольнула ее сердце. Смеяна ощутила боль, смутное беспокойство, сама не зная отчего. Словно потеряла что-то, пока шла…

— Другое худо! – продолжал дед. – Всякие упыри из тех, что он разбил, теперь по всей земле окрест расползутся. И добитые, и недобитые. Вот в чем наша беда будет.