Книга Утренний Всадник, страница 243 – Елизавета Дворецкая

— Душа моя! – Кто-то тронул ее за плечо. Обернувшись на знакомый голос, княжна увидела десятского Рьяна. – Пойдем-ка.

— Куда? – нервно спросила она, вытирая мокрые руки обрывком полотна.

— Домой поедем! – решительно сказал Рьян. Его лицо с длинными висячими усами выглядело суровым, и Дарована видела, что десятский исполнен решимости. – Держимир-то речевинов разбил, вот-вот здесь будет. Нечего нам тут его ожидать. Поедем-ка прочь. Дома-то оно надежнее.

— Поедем, голубушка, будет тебе, навоевалась! – причитала рядом Любица, уже собравшая и сундук, и узлы. – О батюшке-то подумай! Ведь прознает он, что тут такое побоище приключилось, беспременно прознает! Да ни спать ему, ни есть, белого света не видать! Где ты, у кого ты – ведь…

— Ведь сам примется полки собирать! – сурово закончил Рьян. – Пойдем-ка, свет мой, кобыла твоя уже под седлом.

Дарована молчала, и для Рьяна и Любицы это был скорее благоприятный знак. Княжна не спорила и не настаивала, как прежде, что хочет остаться в святилище. Вертя в руках мокрую окровавленную тряпку, Дарована вздохнула, оглянулась ко входу в храм. Пережив в последние дни столько волнений, она чувствовала себя слишком усталой. Не выйдет у нее того, о чем она мечтала, никогда ей не сравняться с Божарой и даже с простыми служительницами Макоши. Сейчас они все оживленны и деятельны – а она как соломенная кукла, с вялыми руками и пустой головой. Никогда ей не обрести равновесия духа, которое придает таких сил. Мысли ее метались от Огнеяра к Держимиру, к Светловою – она даже не знала, жив ли остался ее злополучный жених. И не узнала она своей судьбы, да теперь, видно, и не узнает. Держимир искал, и Светловой искал – добрую ли, злую, а теперь они свое нашли. Видно, не в чаше судьбу надо искать, а только в жизни.

— Хорошо, – не столько сказала, сколько вздохнула Дарована и скомкала тряпку в руках. – Только с Божарой попрощаюсь.

Рьянова дружина и оседланная лошадь для Дарованы ждали их у подножия холма. Вскоре уже смолятичи ехали прочь; Дарована не оглядылась, но ей мерещилось, будто чей-то зоркий взгляд провожает ее из святилища. Рьян подгонял коня, торопил отряд, спеша до ночи уехать как можно дальше от места битвы. Лесными тропами они двигались в сторону Истира, вдоль берега которого пролегает большая дорога через все говорлинские племена. Не меньше половины месяца придется ехать, прежде чем на другом берегу начнутся земли смолятичей. Конечно, лучше было бы переправиться и ехать по землям речевинов, что гораздо безопаснее, но решиться на переправу сразу после ледохода Рьян не мог. Оставалось надеяться, что Великая Мать, надежно хранившая свою питомицу по пути сюда, не забудет о ней и на обратном пути.

Уже в сумерках на дорогу навстречу смолятичам вдруг выехало несколько всадников.

— Кто такие? – спросил настороженный голос.

Смолятичи, схватившиеся было за оружие, слегка перевели дух: выговор был речевинский.

— А вы-то кто? – сурово ответил Рьян. – Мы – смолятического племени, князя Скородума люди.

— Тогда уж не с вами ли княжна Дарована? – спросил из тени ветвей знакомый голос.

— Кремень? – Рьян тоже узнал знакомца и нагнулся с коня, вглядываясь. – Ты ли?

— Рьян! – обрадовался Кремень. – Ну слава Сварогу! Все без обману! Коли ты, стало быть, и княжна с тобой!