Книга Шрамы седьмого чародея, страница 108 – Алессандра де Амальфи

Ниррити исчезла из виду. Может, вернулась в Тэлфорд, может, ждала нас где-то неподалеку – теперь я не мог этого знать. Как и того, доведется ли мне еще хоть раз забраться в седло на ее спине. Оставалось надеяться, что она будет покладистой по доброй памяти о нашей связи и я смогу заботиться о ней и дальше хотя бы как рядовой наездник, а затем – передать заботу о ней кому-то, кто будет относиться к ней подобающе.

Завтрак в тот день был вкуснее, чем за все годы моей долгой жизни, хотя в хлебе, сыре и яйцах не было ничего, что прежде сумело бы меня удивить. Даже бокала вина не нашлось. Верно, Кьяра разгромила погреб на случай, если я когда-нибудь смогу до него добраться. Или, может, боялась, что дети от голода дойдут до него первыми?

Заталкивая в рот третий кусок хлеба, я услышал звон железа. Фабиан, сидевший напротив, придвинул ко мне тарелку с почти нетронутой едой и глотнул травяной напиток, которым Тристрам отчаянно нас отпаивал.

— Возьми, – кивнул он в ответ на мой взгляд.

— В тебя влезло бы пять таких. – Руками я очертил вокруг себя силуэт широких плеч, чтобы объяснить, что не просто так считаю его обжорой. – Ешь сам.

— Тебе нужнее.

— Я вашу тушу, ваше величество, до Тэлфорда на себе тащить не смогу. Даже если Вив поможет.

— Вив и без тебя справится, – улыбнулся он. – Съешь, иначе я все это в тебя затолкаю.

Представив это зрелище, я решил не сопротивляться.

Прогуливаться по коридорам Ателлы, не чувствуя совершенно ничего, оказалось странно. Эти стены были пропитаны магией, на каждом шагу здесь однажды кто-то колдовал, а я видел лишь здание, ничего больше. За каждой дверью скрывались десятки воспоминаний, которые я разделил с обитателями школы, но мне они, казалось, больше не принадлежали. Может, так разум хотел отделить прошлое, причинявшее боль, от будущего, в котором я был совсем иным и оттого жизнь могла сложиться иначе. А может, люди без зачатков сил просто не могли ощущать то, что я привык считывать одним взглядом.

Зайдя в кабинет Тристрама, где тот трудился над очередным лекарством, я задержал взгляд на своем отражении – полупрозрачный фантом смотрел на меня с оконного стекла, бледный и осунувшийся, и глаза его…

— Какого цвета мои глаза? – спросил я, подбегая к Тристраму. Пришлось наклониться, чтобы попасть в поле его зрения – уж очень он был увлечен отбором трав. – Какого?

— В смысле? Крас… – Тристрам поднял взгляд и прервался на полуслове. Склонил голову набок, прищурился, огляделся, посмотрел еще раз. – Не красные.

Я резко выдохнул и поджал губы.

— А какие?

— Карие?

— Это вопрос?

Тристрам отодвинул тряпку, на которой раскладывал бережно высушенные стебельки и листочки, и придвинулся ближе. Я поддался инстинкту и отшатнулся.

— Карие, – увереннее сказал он. – С красноватым отливом, но карие.

Это была плохая новость. Иветт снова стала собой после смерти Лорелеи, Маркус заметно постарел, потеряв магию. Неужели и с меня сползет маска? Я ведь не только лицо ею прикрывал, но и все тело. Стал ниже, у́же, поменял цвет волос и голос. Если я вдруг начну превращаться в то, что прежде видел в зеркале, на это впору собирать зрителей – зрелище интереснее, чем в бродячем цирке. Я уже видел надписи над входом в шатер: «Рождение урода. Только сегодня! Вход бесплатный!»