Книга Шрамы седьмого чародея, страница 105 – Алессандра де Амальфи

Я хотел, чтобы она мучилась. Представлял, какой она будет жалкой без своей силы, как загнется без могущества и славы, – и сам получил то, чего желал ей. Чувство отвратное. Разочаровывающее. Но почему-то мне совсем не хотелось махнуть на себя рукой. Хотелось жить, и даже куда сильнее прежнего. Жить, чтобы дни перестали быть просто чередой смен дня и ночи. Ценить только то, что имеет свойство заканчиваться, очень по-человечески – я всегда боялся ощутить это на себе.

Судьи решают, кто недостоин свободы, а палачи забирают жизнь у тех, кому уготована смерть. Кьяре не повезло, что в одной комнате с ней оказались двое: родившийся в пору Коддара и носивший бремя рода Краарис.

— Больше нет, – тихо ответил я, опустив веки. – Ведь ты больше не пойдешь за мной по пятам.

Звук, с которым лезвие входит в плоть, ни с чем не спутать. Тело сползло и рухнуло на пол, но я не открывал глаз. Прислушивался. Лелеял последнюю надежду на то, что во мне осталось хоть что-то, за что получится зацепиться. В чем удастся найти искру. Что можно раздуть до полноценного пламени. Но внутри, как и снаружи, была тишина.

Кьяра проиграла не потому, что оказалась слабее меня, Зарии или Тристрама: она хитрее – не зря меня обыграла. Не потому, что Холден – плохой помощник: он бился за нее до последнего. Не потому, что на нашей стороне была виверна: Кьяра вряд ли боялась огня. Но она, долгие годы упрекавшая меня в горделивости, жадности и отсутствии командного духа, напрасно понадеялась, что справится со всем в одиночку. Так уж вышло, что у Семерых на этой арене нашелся другой любимчик.

Фабиану всегда везло – единственный выживший ребенок в семье, первый властитель всех Солианских островов, образец невозможной выдержки. Краарис выстилала его путь кровавыми коврами, чтобы он не сбивался с пути и всегда достигал целей.

И никогда еще богиня смерти, пожалуй, так не старалась сохранить чью-то жизнь.

— Ее следует сжечь, – произнес я после долгого молчания.

Фабиан не ответил. Лишь поднял тело, перед этим еще раз прислушавшись к сердцебиению, и вынес его на улицу, а спустя несколько минут вернулся и схватил меня за плечи.

— Посмотри на меня, – раз за разом упрашивал он.

Я смотрел, но не видел. Лишь спустя время примерные очертания его лица начали обретать четкость и глубину, и я стал замечать каждый крошечный шрам на его коже, мелкие движения глаз, то, как расширяются крылья его носа при вдохе. И все же не видел так, как прежде. Просто не мог. Теперь Фабиан казался жалкой копией того, что я знал прежде, пустой оболочкой, лицом на портрете, которые висят на стенах и каким-то образом всегда следят за тобой.

— Эй, вы!..

Вивиан влетела в дом подобно кинжалу, который прислала на подмогу ранее. Я невольно задумался, с какого расстояния она могла метнуть его, раз только добралась до нас, но бросил попытки просчитать – мысли неохотно плелись с одного конца черепа до другого, без остатка рассеиваясь по пути. Своим хрупким плечом она как-то оттолкнула Фабиана и крепко обняла меня за талию, уткнувшись головой в грудь. Ребра заныли от боли.

— Говорил, это я зря сюда тащусь, а сам… – почти всхлипывала Вивиан.

— Можешь добить меня, если хочешь.

Проворчав что-то неразборчивое, она отстранилась и легонько ударила меня кулаком в грудь.