Книга Кровавый пир, страница 131 – Го Цзинмин

Парень чувствовал, как распирает от подступающих слез глаза, он вовсе не замечал, что сжимающая меч рука слегка дрожит.

— Видишь ли, ради Гильгамеша Инь Чэнь может пожертвовать и своей жизнью. В точности как ты, кто, безоглядно рискуя своей, последовал за ним сюда. Однако где он, когда опасность грозит тебе? Где он сейчас? Если бы в этой расправе мог выжить только один из двух, угадай, кого бы он выбрал: тебя или Гильгамеша?

К глазам Ци Лина подступили слезы, он чувствовал боль в груди, словно внутри кто-то водил туда-сюда листом шершавой бумаги.

— Должно быть, ему было тяжело с тобой расстаться, прежде чем он отправился спасать своего князя? Ведь ты его апостол. Даже собак бросать нелегко, не так ли? На самом деле, ему было тяжело с тобой проститься вовсе не потому, что он шел на смерть, а потому, что я сказал ему: погибнет тот, кто останется на страже врат. В его представлении он должен спасти Гильгамеша, а затем покинуть это мрачное место заточения вместе со своим князем, а условие этому – принести в жертву то, чем он и так готов пожертвовать… Тяньшу Юхуа, Гуйшань Ляньцюань, а еще тебя. На фоне Гильгамеша вы для Инь Чэня просто букашки…

Ци Лин поднял руку и стер с уголков глаз слезы:

— Я не поверю ни единому твоему слову. Я верю только Инь Чэню.

— Искренне тебе завидую. – Ци Ла не сдержал смешка. – Твоему простодушию – или, вернее, твоей глупости.

Парень вскинул меч и, выставив его перед лицом, сказал князю:

— Вы не пройдете и не причините ему вреда, пока жив я.

— Вот поэтому я и назвал тебя глупцом. – Его улыбка исчезла, и прекрасное, как цветок, лицо резко стало холодным, словно на лепестки неожиданно лег иней. – Ты забыл, какой у меня дар? Если захочу войти, мне вовсе не придется проходить через тебя.

Ци Лин молчал, ему нечего было ответить. Его руки слегка дрожали – казалось, он столкнулся с непобедимым врагом, непостижимым демоном, иногда ласковым, а иногда жестоким.

— Однако я и не собираюсь заходить внутрь. То, что находится там, и правда омерзительно… – Взгляд Ци Ла устремился на укутанный исходящим паром вход в Белую Преисподнюю. – К тому же в этом нет смысла.

— О чем ты?..

— Инь Чэню в любом случае не избавить Гильгамеша от последнего сдерживающего проклятия.

— Проклятия? – нахмурился Ци Лин.

— Ты, наверное, думаешь, что со всеми своими духовными орудиями сможешь выиграть для Инь Чэня достаточно времени? – Ци Ла посмотрел на апостола, а затем, повернув голову, на лед внутри изваяния. – Увы, я давно позаботился, чтобы время внутри Белой Преисподней текло в сто двадцать раз медленнее… А твои духовные орудия… Даже если с ними и удастся продержаться сто дней, для находящегося внутри Инь Чэня выигранное тобой время не продлится больше дня.

Лицо князя сияло, во взгляде горел никому не понятный восторг:

— Если кто-то и осознает, насколько могущественен Гильгамеш, то это определенно я. Благословение, призраки, Алтарь Крови… Все это ерунда, для него эти барьеры ничтожны. Истинная клетка, что сдерживает Гильгамеша, – мой уникальный дар.

Лед внутри статуи вновь обрушился бессильной водой.

Казалось, измученный дождь безмолвно пролился на землю, на некогда теплые, чистые сердца.

Западная империя Асланд, граница империи, безымянная горная цепь

Покров из сверкающего белого снега укрывал необъятный горный хребет.