Книга Волны любви: Крепость в полумраке, страница 38 – Роберт Фадер

Казалось, интриги и неопределённость отступили.

Казалось, сама жизнь снова становилась простой: стены защищают, музыка лечит, люди помогают друг другу, а новая Наталья учится быть не властью, а надеждой.

Лис смотрел на всё это с неожиданной грустью.

Ему было приятно видеть Наталью рядом с отцом. Приятно слышать музыку Луиса. Приятно наблюдать, как люди начинают верить друг другу, как хаос сменяется заботой, как город, переживший кошмар, всё же выбирает радость.

Но чем счастливее становилась эта картина, тем тяжелее было у него на сердце.

Потому что сам факт его присутствия среди людей означал: всё далеко не в порядке.

Если бы опасность действительно миновала, он снова стал бы рисунком. Тем самым рисунком, который Луис когда-то подарил Наталье в Синее. Он лежал бы на бумаге, сохраняя в линиях тепло их любви, и не вмешивался бы в человеческие дела. Он не ходил бы по крепости, не объяснял бы древние силы, не следил бы за знаками, которые остальные ещё не умели замечать.

Лис опустил взгляд на сияющие камни под лапами.

Вердеград казался счастливым.

Но счастье иногда бывает самой тонкой ширмой перед новой бедой.

День в Вердеграде продолжался так, будто город действительно решил поверить в собственное счастье.

После утренних тревог, просьб и неожиданных встреч улицы снова наполнились мягким шумом жизни. Люди шли по площадям, останавливались у сияющих стен, разговаривали у ворот, помогали стражникам, приносили воду, чай, хлеб и фонари. Крепость больше не казалась чужой. Она будто постепенно становилась частью повседневности: прекрасной, странной, невозможной — но уже родной.

Наталья шла по широкой улице между домами и крепостной стеной. Рядом с ней шёл Луис, чуть позади — Виктор, а лис важно держался рядом, будто сопровождал официальную делегацию, хотя сам при этом делал вид, что просто прогуливается ради удовольствия.

Люди приветствовали Наталью почти на каждом шагу.

Кто-то улыбался и прикладывал руку к сердцу. Кто-то просто кивал. Несколько детей помахали ей издалека, а одна женщина, увидев Наталью, сразу отложила сумку с продуктами и с благодарной улыбкой поклонилась ей.

— Солнце! — радостно позвал кто-то из толпы.

Наталья обернулась и улыбнулась.

— Добрый день!

Слово «Солнце» уже начало жить среди людей. Сначала его произносили осторожно, как что-то непривычное. Потом всё увереннее. В нём не было холодной высоты титула, зато было тепло. И Наталье от этого становилось легче. Она не хотела быть далёкой фигурой на возвышении. Ей хотелось оставаться рядом с Вердеградом — не над ним, а внутри него.

Луис смотрел на всё это с улыбкой, но в его взгляде всё равно оставалось искреннее удивление.

— Я всё ещё не понимаю, — сказал он.

— Чего именно? — спросила Наталья.

— Каково это — быть королевой?

Наталья сразу повернулась к нему.

— Луис.

— Что?

— Не называй меня королевой.

Он сделал вид, будто задумался.

— Хорошо. Каково это — быть почти королевой?

— Луис!

Лис фыркнул.

— Провокация была ожидаемой, но исполнение слабое.

Луис улыбнулся.

— Ладно, ладно. Каково это — быть Солнцем?

Наталья смягчилась.

— Вот так лучше.

— Ну?

Она задумалась и посмотрела на людей вокруг: на стражников у арки, на женщину, которая несла корзину с хлебом, на подростков, помогавших закрепить фонари, на старика, сидевшего у стены и осторожно касавшегося сияющего камня.