Книга Волны любви: Крепость в полумраке, страница 35 – Роберт Фадер

Вердеград был счастлив.

И всё же это счастье было слишком новым, слишком хрупким, слишком похожим на стекло, которое ещё не успело остыть после огня.

Луис с самого утра ходил вдоль крепостных стен.

Он не называл это работой, но именно так к этому относился. Сначала просто хотел посмотреть, как город выглядит при дневном свете. Потом заметил, что стены в разных местах сияют по-разному. Где-то бирюзовый свет был ровным и глубоким, где-то розовые искры поднимались медленно, почти лениво, а на одном участке у старой арки сияние казалось слабее, будто крепость устала.

Луис остановился там и положил ладонь на камень.

Стена была тёплой.

Не как нагретый солнцем камень, а иначе. Внутри неё будто проходило тихое дыхание. Очень медленное, почти незаметное, но живое. Луис прикрыл глаза и вдруг почувствовал странную мысль: крепость нужно не только охранять. Её нужно поддерживать.

Как растение, которому нужна вода.

Только водой для неё была музыка.

Он сел на выступ у стены, достал небольшой переносной синтезатор, который кто-то из жителей нашёл и принёс ему утром, и осторожно коснулся клавиш. Мелодия родилась сама собой — простая, короткая, почти утренняя. В ней не было ни тревоги, ни торжества. Только мягкое внимание, забота, желание помочь.

И стена ответила.

Сначала едва заметно. По камню пробежала тонкая бирюзовая линия. Потом рядом вспыхнули несколько розовых искр. Луис сыграл ещё несколько нот, и сияние стало ровнее, глубже. Казалось, крепость действительно слушала. Не как человек. Не ушами. Своей душой.

Луис улыбнулся.

— Значит, тебе тоже нужна музыка, — тихо сказал он.

Сторож, проходивший неподалёку, остановился.

— Всё в порядке?

— Да, — ответил Луис. — Кажется, она просто немного устала.

— Кто?

Луис посмотрел на стену.

— Крепость.

Сторож сначала хотел переспросить, но потом тоже приложил руку к камню. Его лицо изменилось.

— Она… будто дышит.

— Да, — сказал Луис. — Именно так.

И он снова начал играть.

Мелодия растекалась вдоль стены мягкими волнами. Бирюзовый свет наполнял трещинки между камнями, розовые искры поднимались вверх и растворялись в утреннем воздухе. Луис чувствовал себя хорошо. Не просто спокойным — нужным. Так чувствует себя человек, который неожиданно находит своё место не потому, что его назначили, а потому, что его внутренний дар вдруг оказался кому-то необходим.

В это время Наталья вместе с лисом разговаривала с жителями на небольшой площади у внутренней башни.

После ночного избрания многие всё ещё приходили к ней просто посмотреть, убедиться, что она настоящая, что корона не исчезла, что вчерашние слова были не сном. Наталья не сидела на возвышении и не ждала поклонов. Она ходила среди людей, слушала, задавала вопросы, смеялась с детьми, благодарила стражу и старалась понять, что городу нужно в первую очередь.

Лис шёл рядом с ней, иногда слишком важно поднимая морду.

— Ты ведёшь себя так, будто сам стал королевским советником, — заметила Наталья.

— Я не веду себя, — ответил он. — Я им являюсь.

— Кто тебя назначил?

— Разум. А он, как известно, редко ошибается.

Наталья рассмеялась, но тут к ней подошла женщина средних лет. Она держала в руках небольшую корзину с хлебом и яблоками. Лицо её было усталым, но светлым.

— Наталья… простите, королева…