Книга Волны любви: Крепость в полумраке, страница 99 – Роберт Фадер

Журналист: Вы не боялись, что читатель воспримет это слишком лично?

Роберт Фадер: Пусть воспринимает. Литература и должна быть личной. Но личная боль становится литературой только тогда, когда перестаёт быть жалобой. Я не хотел написать: «меня бросили, мне плохо». Я хотел написать историю о том, как человек теряет любовь, но не теряет способность любить жизнь.

Журналист: Значит, Наталья в романе — не обвинение?

Роберт Фадер: Конечно нет. Наталья в романе — свет. Даже если реальная история принесла боль, литературная Наталья остаётся образом любви, нежности и силы. Я не хотел превращать её в виновницу трагедии. Наоборот: она остаётся той, кто продолжает жить и хранить мелодию.

Журналист: В романе много музыки. Это связано с вашей деятельностью как музыканта?

Роберт Фадер: Да. Я пишу музыку как Luis Fader, а романы — как Robert Fader. Но для меня это не две разные жизни. Это один мир, просто на разных языках. Иногда мысль приходит как сцена, иногда как мелодия. В «Волнах любви» музыка стала не украшением, а самой тканью сюжета.

Журналист: Вы пишете на разных языках. Это влияет на стиль?

Роберт Фадер: Очень. Каждый язык даёт другой ритм. Испанский даёт страсть и движение. Русский даёт глубину, тень, внутреннее напряжение. Итальянский даёт красоту формы. Мне нравится жить между языками. Возможно, поэтому мои истории часто находятся между мирами.

Журналист: Вы родом из Аргентины, но пишете для русскоязычной аудитории. Это тоже часть вашей литературной идентичности?

Роберт Фадер: Да. Я не хочу быть только «аргентинским автором» или только «автором в России». Мне ближе выражение: универсальный автор в России. Я пишу из своего опыта, но мои темы не принадлежат одной стране. Любовь, потеря, память, одиночество, надежда — это понятно везде.

Журналист: Вернёмся к возможным вопросам читателей. Почему Виктор, отец Натальи, появляется не до самого конца?

Роберт Фадер: Потому что его роль не в том, чтобы быть главным героем. Он показывает связь Натальи с обычной жизнью. Автобус, работа, отец за рулём, короткий сигнал на улице — всё это возвращает роман из мифа в человеческую реальность. В эпилоге он нужен именно для этого: после исчезновения крепости мир продолжается. Отец едет по маршруту. Дочь машет ему рукой. И в этом огромное счастье.

Журналист: Почему пара из электрички возвращается в эпилоге?

Роберт Фадер: Это замыкание круга. В начале Луис видит чужую любовь и дарит ей рисунок. В конце Наталья встречает эту любовь уже без Луиса. Она понимает, что маленькие добрые жесты не исчезают. Рисунок, сделанный в электричке, возвращается к ней как знак: жизнь продолжает связывать людей невидимыми нитями.

Журналист: Но читатель может спросить: это судьба или случайность?

Роберт Фадер: А разве в любви всегда можно отличить одно от другого? Мне нравится оставить этот вопрос открытым. Может быть, судьба. Может быть, случайность. Может быть, последняя улыбка Луиса из глубины её души.

Журналист: В романе после финала остаётся угроза: загадочные фигуры говорят о плане Б. Зачем оставлять такую дверь?

Роберт Фадер: Потому что зло редко исчезает окончательно. Но это не отменяет победы. Вердеград нельзя пройти тем же путём. Они проиграли. Теперь им придётся искать другой способ. Это оставляет мир живым. Жизнь после трагедии продолжается не потому, что больше нет опасности, а потому, что люди уже знают: они способны сопротивляться.

Журналист: Значит, возможна третья часть?

Роберт Фадер: Возможна. Но не обязательно сразу. После такого финала нужно дать Наталье тишину. И читателю тоже.

Журналист: Если бы нужно было сформулировать роман одной фразой, какой бы она была?

Роберт Фадер: Любовь не всегда удерживает человека рядом, но может оставить в душе музыку, с которой ты продолжаешь жить.

Журналист: Вы сами плакали, когда писали финал?

Роберт Фадер: Да. И не стыжусь этого. Если автор ничего не чувствует, почему должен чувствовать читатель?

Журналист: Что бы вы хотели сказать читателям, которые дойдут до конца романа?

Роберт Фадер: Не бойтесь плакать. Но не оставайтесь в слезах навсегда. Если вы потеряли кого-то, кого любили, это не значит, что ваша жизнь закончилась. Иногда любовь меняет форму. Иногда она становится памятью. Иногда — мелодией. Иногда — силой, с которой вы однажды снова улыбнётесь утром.

Журналист: И последний вопрос. Что бы Роберт Фадер сказал Наталье — реальной Наталье — если бы она прочитала эту книгу?

Роберт Фадер: Я бы сказал: спасибо. Даже если было больно. Даже если я не понял, почему всё закончилось так резко. Спасибо за то, что во мне появилась эта музыка. Я не знаю, услышишь ли ты её когда-нибудь. Но она была настоящей.