Книга Волны любви: Крепость в полумраке, страница 96 – Роберт Фадер

Ведущий: Алисия, ваша оценка?

Алисия: Я ставлю 10 из 10.

Ведущий: Без сомнений?

Алисия: Без сомнений. Это именно такой роман, какие я люблю: любовь, судьба, мистика, город с тайной, музыка, знаки, жертва, свет после боли. В нём есть всё, что нужно сердцу. Я не требую от него быть философским трактатом или психологическим исследованием. Для меня важно, что я верю Наталье. Верю Луису. Верю их любви. И когда Луис исчезает, мне больно так, будто я сама потеряла кого-то дорогого.

Надя: Это хорошая причина для десятки.

Алисия: Конечно. Роман должен оставлять след. А эта история оставляет. После финала хочется молчать, думать и слушать внутри себя какую-то свою мелодию. Для меня это и есть настоящая литература.

Философ: С этим я, пожалуй, соглашусь.

Алисия: Вот видите, даже Философ не совсем безнадёжен.

Философ: Я поставил 5, а не 2. Это уже проявление любви.

Лис, появляясь у двери: Очень странный способ проявлять любовь. К счастью, я здесь самый объективный критик.

Ведущий: И какую оценку поставили бы вы?

Лис: Я бы поставил 11. Но только потому, что меня там слишком мало.

Алисия: Вот теперь обсуждение стало идеальным.

Надя: Согласна.

Философ: А я всё равно оставлю 5.

Лис: Философы всегда портят статистику.

Ведущий: Значит, итог такой: психологическая оценка — 8, философская — 5, эмоционально-мистическая — 10.

Алисия: А читатель пусть поставит свою.

Надя: Главное, чтобы он почувствовал.

Философ: И подумал.

Лис: И не забыл поесть. После трагедий это особенно важно.

Ведущий: На этом мы завершаем обсуждение романа «Волны любви II. Крепость в полумраке» — истории о любви, которая не смогла остаться в мире как тело, но осталась в нём как музыка.

Журналист: Роберт, роман «Волны любви II. Крепость в полумраке» получился очень эмоциональным, мистическим и трагическим. Как бы вы сами определили его жанр?

Роберт Фадер: Я бы сказал, что это роман о любви, замаскированный под мистическое фэнтези. Там есть крепость, призраки, заговор, музыка, аномалии, но в центре всё равно не битва и не магия. В центре — человек, который любит, и женщина, которая после потери должна продолжить жить.

Журналист: В романе есть Вердеград — город, который сначала становится крепостью, а потом снова превращается в обычный город. Почему вы выбрали такую структуру?

Роберт Фадер: Потому что крепость — это не архитектура. Это состояние души. Вердеград становится крепостью тогда, когда людям нужно защищаться, когда любовь и память пробуждают в городе внутреннюю силу. Но я не хотел, чтобы крепость осталась навсегда. Если она осталась бы, город превратился бы в памятник чуду. А мне нужно было, чтобы он вернулся к жизни. Обычной, человеческой, несовершенной. После трагедии важно не жить внутри стены, а научиться жить дальше.

Журналист: То есть исчезновение крепости в финале — не поражение?

Роберт Фадер: Нет. Это освобождение. Крепость выполнила свою миссию. Она защитила город, но в конце должна была уйти. Иначе Вердеград зависел бы от чудесной защиты. А финал говорит о другом: город должен жить сам. Люди должны сохранить не стены, а память о том, что однажды они смогли сопротивляться.

Журналист: В книге рядом существуют современные жители, старые легенды, призрачные солдаты, мистические силы. Не боялись, что это смешение эпох будет выглядеть слишком необычно?