Книга Сказания о ёкаях, страница 209 – Анастасия Гор

— Слюной?! – Все, что услышала Кёко, и резко выпрямилась.

Странник обмазывал её барсучьими слюнями тогда у водопада?! Да что там, она сама себя ими мазала! Каждый день перед сном и утром, как проснулась, соскребала со дна баночки Странника мазь ноготком, которую он оставил у своей подушки, и распределяла по заживающим укусам тонким слоем и следам обморожения, оставшимся после встречи с Юкиши. Та мазь и впрямь была лучше, чем у всяких Якумото, даже грубые застарелые рубцы на ладонях разгладила, а кожу сделала мягкой и шелковистой. Знала бы Кёко раньше, в чём её секрет!

— Для глаза мазь брал? Для глаза, да, дитя?

— Нет, нет, это было для…

— Дай мне посмотреть, дай!

Кёко не сразу поняла, чего он хочет, поэтому не успела его остановить. Мудзина уже подхватил толстыми лапками двухступенчатую лесенку, поставил её прямо перед Кёко и – «цок, цок, цок!» – вскарабкался на самый верх. Маленькие коготки его острыми только выглядели, но оказались мягкими на ощупь, как сосновые иголки, и дотрагивались деликатно, не причинили ни малейшего дискомфорта, когда мудзина взял одной лапой Кёко за подбородок, подставляя к единственному источнику света в минке – стеклянному бомбори, – а другой ухитрился даже через прорезь в маске оттянуть её левое веко повыше. Чёрные глаза-бусинки пристально вгляделись в глаз её, широко распахнутый от бесцеремонного вторжения, засеребрённый так, что линия между зрачком и радужкой давно стёрлась, и всё практически слилось с белком.

— Кто же так жестоко обошёлся с тобой, дитя кошачье? – спросил у неё мудзина, сочувственно щёлкая длинным языком, просунутым между крохотными зубками.

— Смерть, господин Кабукири, – ответила Кёко честно. Все так или иначе обращали внимание на её слепой глаз, просто не все из них были ёкаями, невыученными манерам и не имеющими ни малейшего представления о личном пространстве. Поэтому говорить о том Кёко давно привыкла. – Это смерть так со мной обошлась.

— У неё что, руки есть? – искренне удивился мудзина. – Метать мицубуси в глаза новорождённым! Бельмо совсем как от порошка, что толчёное стекло и перец… Да-а, здесь никакие мази не помогут, не помогут! Зря их лис тащил. Здесь нужны капли, хорошие капли!

Его морда была так близко к лицу Кёко, что, когда он высунул язык чуточку дальше и лизнул им собственный нос, она была готова поклясться: на завтрак мудзина жевал листья земляники, что росли у него на пороге, и сырых карасей. По крайней мере, пахло именно так.

— Боюсь, вы неправильно поняли, – промычала кое-как Кёко, стоя неподвижно до тех пор, пока мудзина её веко не отпустил. Решила, что безопаснее будет дождаться, когда он закончит осмотр целиком, не дёргаться, дабы один из когтей ей нечаянно глаз не вспорол. Было бы весьма печально, если бы вдобавок к слепоте он ещё и вытек. – Мазь мой учитель изначально брал для других ран, и я здесь не за тем, чтобы лечиться. Мы по другому вопросу.

— Но лечение ведь тоже не помешает! – подала вдруг голос Мио откуда-то с порога. В хижину она следом за Кёко так и не вошла, только из-за тансу чёрную морду просунула. – Вы сказали, что хорошие капли могут помочь? Долго их готовить?

— Нет, совсем не долго, не долго! Всего несколько минут. Но капли нужны, очень-преочень! Иначе вообще видеть не будет, никогда, ни дня, ни хотя бы одной минутки! Капли, капли. Очанка, сок аодзиру, аконит… Поможет даже после «смерти», которая использует мэцубуси и ненавидит кошачьих детёнышей.