Онлайн книга «Сказания о ёкаях»
|
— Мио? Кёко позвала негромко, прошептала в махровую темноту, которую разбавил свет от её квадратного андона, снятого с крючка над изголовьем кровати. Обычно Кира ещё несколько фонарей оставлял на кухне и возле ширмы с ночным горшком, но на этот раз зачем-то погасил. Только тлеющие угли в углублении ирори подмигивали, как маленькие оранжевые глазки на чёрной морде. Своим взглядом они прокладывали зыбкую тропу от комнаты Кёко к центру дома. Там, над очагом с держателем в виде карпа из чугуна, покачивался уже остывший котелок с рисом. Скрип-скрип, скрип-скрип. Сквозняка не было, воздух в комнате стоял тугой и неподвижный, но карп продолжал покачиваться вместе с посудиной, будто плыл куда-то. Обычно в хижине гостеприимно пахло едой, но сейчас под носом у Кёко вился тонкий аромат мускуса и мокрой шерсти. Короб стоял у той же стены, где Странник его оставил, а вот Мио, которая оставалась за ним следить, нигде не было. Кёко бы соврала, если бы сказала, что очень тому удивилась. Она хмыкнула, закатила глаза и, поставив на пол андон, сама подошла к коробу в темноте и поклонилась. — Фуса. Позвала так, будто надеялась, что короб услышит, но на самом деле просто привыкала к этому слову. Нет, к имени. Сложно было чувствовать что-то одно, когда за этим стояло так много. Ведь у неё кого-то близкого, любимого, своего –отродясь не было, не считая семьи, поэтому Кёко только на примере покойного отца могла представить, каково это – иметь и потерять. За вопросом, как же, должно быть, Ивару страдал тогда, неизбежно следовал вопрос, которым Кёко даже задаваться было неприлично: «А насколько сильно он её любил?» И другой, невольный, даже более непотребный, от которого стыд поднимался, а то и тошнота: «Можно ли после такого полюбить ещё кого-нибудь? Смог бы он? Смог бы?..» Кёко вздохнула судорожно, отвела от короба глаза и, будто пытаясь его подальше спрятать, отодвинула в угол. То, как легко это ей далось, заставило Кёко нахмуриться. Раньше она просто не обращала внимания или… «Он разве всегда был таким лёгким?» — Произведение искусства, не правда ли? Никак не могу налюбоваться. От неожиданности Кёко случайно задела ногой андон. Тот покатился и, не будь бумага на нём не только прочной, но и с иероглифом «Безопасность», внутренняя ёмкость с маслом точно бы разбилась и подожгла тут всё. Кёко тут же бросилась ловить фонарь за железное колечко и, подняв, закрутилась, освещая по очереди все стороны комнаты, пока не осветила нужную – ту, где на дзабутоне сидел Кира. — Вы, случайно, не нашли Тэнагу и Асинагу? – спросила Кёко после того, как поклонилась вежливо. – Или нурэ-онну? Или… — Нет, – ответил Кира. Никакого больше света в рукавах. Рядом с его коленом стояла чашка, на подоле кимоно образовались заломы, так долго он уже тут, должно быть, сидел, а она и не заметила. – Видимо, прознали, что я их ищу, и укрылись где-то. Возможно, там же, где и Странник. Присядь-ка. Хочешь чай с молоком кудана? — Кудана? — Это телята с человеческими лицами, ниспосланные в этот мир не иначе как богами. Они живут всего неделю и перед смертью всегда изрекают предсказание. Редкие особи всё-таки доживают до зрелости и тогда дают молоко. Говорят, тот, кто его выпьет, и сам будущее увидеть может… Стоит ли говорить, сколько люди готовы заплатить за него? Ох, а уж за мясо!.. Но своим молоком, в отличие от мяса, куданы угощают добровольно. Как по мне, на вкус похоже на гречишный мёд. |