Книга Сказания о ёкаях, страница 191 – Анастасия Гор

— Речь идёт о гашадакуро? – уточнил Кира, и пускай Кёко с детства мечтала, чтобы на неё смотрели так – восхищённо и снизу вверх, как она на Странника, – ей вдруг стало от того не по себе. – Гашадакуро свирепы по своей природе и ведомы яростью. Нет у них других эмоций и инстинктов. Даже ёкаи к ним близко не подходят, а они – к ёкаям.

— А я думал, ты трясёшься за своё ки, – вставил Соя. – Это ведь сколько жизненной энергии на обряд нужно… Как истратить целый чан масла на одно-единственное рисовое зёрнышко.

— Много, и впрямь целый чан, – кивнула Кёко и склонила виновато голову перед Кирой. – Поэтому повторить такое упокоение я больше не могу. Это было только раз.

— Где один раз, там и второй, – мяукнула Мио упрямо.

— Мио, хватит!

— Для изгнания нужно сначала узнать Форму, Первопричину и Желание. – Мио так и не замолкла, и все свирепые взгляды Кёко и пошикивания были ей нипочём. – Думаешь, справишься? Это же сколько времени мы на равнине ещё проторчим… В то время как упокоение оп – и провела! И ничего, кроме твоего танца, больше не нужно.

— Что?

Повисла вязкая, оглушительная тишина, которая всего несколько секунд длилась, но в которой слова Мио звучали бесконечно долго, словно эхо, и одна только мысль на них откликалась: «Она имеет в виду, упокоение можно проводить без трёх компонентов?»

— Что ты сейчас выдумываешь?! – фыркнула Кёко, тряхнув головой и придя в себя. – Даже Странник, когда проводит свои обряды, всегда сначала…

— …выясняет всё о мононоке и его судьбе, да, но потому что таковы его личные… г-хм, обстоятельства, – Мио даже недослушала, сразу перешла в наступление и принялась по кирпичикам разбирать всё то, что Кёко считала своей несокрушимой крепостью и возводила из полученных за последний год знаний. Несомненно, Мио говорила о божественном наказании Странника, просто не стала при всех это так называть. И всё же это не отвечало на главный вопрос: как такое возможно? – Сложность упокоения не только в том, что оно затрачивает много ки, но и в том, что для того особый подход к мононоке нужен, полный любви и сострадания. Это не мечом махать, а открывать сердце чужому духу. Там, где Странник истории рассказывает, оплакивая тем самым несчастных, ты в их честь танцуешь. Твой способ сложнее с точки зрения техники, потому что отнюдь не все кагура знают, но потому быстрее. Это Страннику без знания Формы, Первопричины и Желания изгнание не засчитывается, но у тебя таких ограничений и долгов перед богами нет, не так ли?

«Там, в замке дайё с гашадакуро, я ведь и впрямь только Форму и Первопричину назвала, но не Желание. Просто станцевала, и всё – Рен изгнала».

И Кёко вдруг осознала, почему Странник буквально на каждом шагу ей про её обещание напоминал: «Ты помнишь, Кёко? Никакого упокоения!» Она каждый раз поражалась, насколько же он, должно быть, верит в неё, раз считает, что она так легко Форму, Первопричину и Желание сама определит, чтобы прямо у него за спиной пуститься в священный пляс. Вот в чём было дело – всё это время ей это даже не требовалось. Если каждое изгнание – это царапина, которую оммёдзи сам себе наносит, а упокоение – глубокая рана, то упокоение без Формы, Первопричины и Желания, должно быть, с десяток таких ран одновременно. Странник попросту боялся, что ради славы дома она насквозь себя пронзит и истечёт своим ки, как кровью.