Онлайн книга «Сказания о ёкаях»
|
«Отпусти…» — Там ещё кто-то был, – сказал Соя. – Кёко, расскажешь старейшине Кире об этом? Прежде Соя не проявлял особого участия. Предпочитал думать молча, прямо как Странник, и был занят своим кацудоном: попросив у Маё вторую порцию, он умял всё до последней рисинки. Кёко попыталась подсмотреть под его маску, чтобы узнать, как всё же выглядит его рот – обычный или нет, – и Соя, заметив это, сказал, что лучше ей так не делать. Кёко хотела поспорить, но потом, вспомнив сиримэ[102] из храма в тутовой роще, решила, что он, пожалуй, прав. Вдруг там не рот вовсе?.. Кёко так внимательно за Соей всё это время следила, так оценивала каждое ленивое движение – даже безобразно неуклюжий захват палочек, – но при этом всё равно дёрнулась, когда он к ней обратился. — Ах да… – Она прочистила горло, собираясь с мыслями, и сделала глоток чая. Кира им всем сенчу налил, сам пил уже третью пиалу после того, как и он, и Маё от кацудона отказались – всё лучшее гостям. – Там, в храме, проходила какая-то тайная встреча. Несколько ёкаев вели странные беседы… О том, что того безликого кузнеца – Рицука, кажется, его звали – не просто так мононоке убил и что Странник им зачем-то нужен. Что-то о жертвоприношении ещё и фонарях… — Надо же. – Кира удивлённо приподнял брови, и вместе с тем сияние, перекатывающееся в его рукавах, мигнуло, подсвечивая лежащие на плечах крылья. В последнее время он был таким тусклым, что Кёко его почти не видела. Короткие прямые пряди, обрамляющие по-мальчишески юное лицо, скрыли золотистые глаза, когда Кира наклонился к чаше. – Ты помнишь, как именно эти ёкаи выглядели? — Ну… – Кёко принялась вспоминать. – Там были великаны. — Великаны? — Двое очень больших мужчин. Или то был один мужчина с двумя головами… Я не уверена. — Братья-близнецы Тэнага и Асинага[103], – кивнул Кира. – Скорее всего, речь о них. А ещё? — Ещё там определённо был ёкай, который квакает… И ах да, нурэ-онна! Я видела, когда гуляла по деревне, что таких здесь живёт много. У той, в храме, чешуя была шафраново-зелёная, как листья сенча. — Хм, я знаю всех в деревне, но с такой чешуёй у нас живёт целое семейство змей. Хорошо, попробую что-то разузнать. — И женщина… — Женщина? — Да, какая-то женщина с красивым голосом, но я её не видела, только слышала. — Хм, любопытно. – Кира мягко улыбнулся, прибирая за ними миски, ставя одну в другую вместе с чайничком допитого чая. – Если кто-то из моей деревни и вправду причастен к происходящему, появлению мононоке или исчезновению великого Странника, то, должно быть, я плохой старейшина. И значит, я же должен то исправить и помочь вам учителя найти, чтобы поскорее провести изгоняющий обряд. Скажи, Кёко, у тебя даже идей никаких нет, где он может быть? Сколько у него сейчас хвостов? — А при чём здесь хвосты? – удивилась Кёко. — Среди лисов поверье ходит, что количество хвостов характер предопределяет. Три, например, – повеса. Четыре – одиночка где-нибудь в лесной глуши. Пять… Хм, не помню, что там на пяти. Словом, я мог бы у кицунэ поспрашивать. — Семь, – ответила Кёко осторожно. – У него их семь. Но что насчёт проведения обряда… Кёко бросила многозначительный взгляд на Сою и тут же спрятала его в пустой пиале. Странник тогда, у водопадов, выразился предельно ясно, но теперь Кёко уже ни в чём не была уверена. Спина её нагрелась, словно Кёко не к деревянному коробу прижалась, а к печи. Вместе с тем накалилась кожа – от всеобщих взглядов. Даже цукумогами, не слезающий с плеча, даже когда она переоделась в полосатую юкату, и тот смотрел на неё испытующе своим нарисованным лицом. Кёко от этого ещё ближе к коробу подобралась, словно чувствовала, что грядёт, а потом… |