Книга Сказания о ёкаях, страница 185 – Анастасия Гор

«Чего он добивается?»

Страшнее всего было не то, что Кёко не знала ответ, а то, что она могла так его никогда и не узнать. Потому что если раньше между ней и Странником, по крайней мере, тянулась полупрозрачная, как дым его кисэру, нить, то теперь же этим дымом всё вокруг заволокло – своё отражение в зеркале и то не разглядеть. Простыми словами, Кёко даже не представляла, где его искать, кроме как, ну, где-то на равнине Насу, потому что он, как и все прочие, определённо не мог покинуть её пределы.

Не мог же, правда?..

— Не-а, – изрёк Соя, когда они вернулись из храма в хижину, а оттуда сразу отправились к барьеру у каменных фонарей и снова опробовали на нём его кусаригаму. Острый серп осыпал черту между снегом и примятой травой искрами, но дальше, чем прежде, продвинуться им так и не дал. – Всё ещё не работает.

Кёко даже не стала скрывать, что теперь испытывала от этого больше облегчение, чем досаду. К тому моменту она уже перебрала в голове все варианты, мыслимые и немыслимые, даже из ряда вон: вдруг Странник отправился в тутовую рощу к Нане за талисманами, которые им так и не удалось нарисовать? Или потерялся, заблудился в том лесу, ведь сам говорил, что может и сотня лет пройти, прежде чем они найдутся? Может, он угодил в ловушку тех ёкаев, что обсуждали его в храме так, будто он лакомство какое, креветка в темпуре или кацудон? Определённо же не бросил и не сбежал! Нет, не мог, никогда и ни за что…

«Я всегда буду возвращаться за тобой».

Он предупреждал её, не так ли? Это были не просто нежные слова – то и впрямь было прощание.

— Ах, помню я эту погремушку! Его любимая забавка. Ну-ка, иди сюда. Поведай нам, куда запропастился твой хозяин?

Они тогда ещё стояли возле каменных фонарей, и Кёко едва успела бросить взгляд на держащегося за её воротник цукумогами, как Соя уже схватил его в кулак и сжал. Нарисованное лицо искривилось – не иначе как всего лишь игра света, но Кёко всё равно сделалось страшно и больно за то немногое, что всегда было при ней, и единственное, что теперь осталось от Странника.

— Не трогай, не трогай!

Витражное стекло почти разбилось. Трещинка поперёк ушла вглубь, и цукумогами жалобно заскрипел, затрепыхался из последних сил, скребя заострёнными концами крыльев по таким мозолистым, огрубевшим от меча пальцам, что ни капли крови не пролилось. Это был первый раз, когда Кёко чуть не сломала кому-то руку – вцепилась Сое в запястье и стиснула так же, как он мотылька, чтобы не дать ему совершить ещё одно злодеяние.

— Ты не умеешь обращаться с подозреваемыми, Кёко.

— Какой он тебе подозреваемый?! Это всего лишь игрушка!

— Вот и поиграем с ним. Дурно воспитанные дети нередко швыряют свои игрушки о стены, а я, по мнению окружающих, тоже воспитан не очень и тоже до сих пор ещё дитя. Уверен, быстро опомнится эта забавка, уже через час найдёт к хозяину дорогу. – Соя процедил сквозь зубы слишком нервно для того, кто не был Кёко – ученицей, оставшейся без своего учителя в поселении ёкаев. Как будто переживал за исчезновение Странника даже больше её. Или, возможно, попросту бесился, что его тоже оставили в дураках.

— Я ведь уже пыталась, пока мы шли сюда, ты видел! Не знает он или не может. Отстань от него!

— Раздражающие, – фыркнул на испуганно дрожащего мотылька Соя.