Книга Сказания о ёкаях, страница 187 – Анастасия Гор

«Небось ждёт момента, когда с фонарей барьер снимут, чтобы сразу с равнины убежать», – размышляла Кёко, подозрительно сощурившись. Мио обещала помочь за ним присмотреть, но вместо этого опять сопела на нагло присвоенном футоне, свернувшись кремовым, похожим на рисовый пирожок клубочком.

— Он уже делал так прежде? Твой учитель.

— Нет… Порой мы с ним разделялись, в Симабаре, например, но не то чтобы надолго, всего на несколько дней. Правда, тогда я тоже не знала, где он и с кем… Пропадать и испытывать меня – в его характере, но не при таких обстоятельствах.

— При каких «таких»?

— Ну, я мононоке имею в виду…

«Не забудь, о чём я тебя просил: никто не должен знать о моём состоянии».

Кира промычал задумчиво, а Кёко продолжила жевать. Соус весь рот ей заляпал, а у Сои, не обременённого манерами, как все ёкаи, даже капал с подбородка. Они оба ужасно проголодались, и Кёко догадывалась, что Кира решил накормить их перед разговором просто потому, что его отвлекало урчание их желудков.

— Что касается того туннеля от рощи до храма, про который вы рассказали… – снова заговорил Кира. – Да, помню такой. Их под деревней много, они появились здесь ещё до нас, но из-за частых обвалов никто нынче не рискует ими пользоваться, разве что какие-нибудь цутигумо^[101].

— А что насчёт храма? – спросила Кёко в промежутках между пережёвыванием еды. – Кому он посвящён?

— Никому.

— Как это?

— От людей, живших здесь до Тамамо и нас, достался. Ёкаи не молятся и не возносят почести богам, ибо у нас принято считать, что лишь удача разделяет нас и ками. Все мы дети одной Идзанами, не так ли? А брату не пристало молиться брату. Однако именно в храме раньше свадебные церемонии устраивали – не то чтобы ради божеств, просто собирать столько ёкаев, кроме как на рыночной площади, негде было больше. После того как свадьбы праздновать перестали, храм тоже забросили.

— Но мононоке вряд ли обитает именно там, – задумчиво протянула Кёко, наконец-то прожевав последний ломоть свинины, слишком жилистый и жирный. От него и от воспоминаний горло у неё снова перехватило. Погоня, затушенные свечи, лисья морда, пришитая к человеческому лицу. «Отпусти…» – Мононоке, как правило, не привязан к конкретным местам – он привязан к человеку, которому хочет отомстить. Но могу предположить, что бывают и исключения, допустим, если этот человек сам мёртв или стал ёкаем… Возможно, мононоке выбрал храм своим вместилищем, поэтому мы встретили его там сегодня.

— Или это совпадение, – подал голос Соя, пожав плечами.

— Или… – хотела продолжить Кёко, но не стала. «Отпусти». Зачем мононоке, убивающему жителей деревни у оммёдзи на глазах, приходить к одному из них, чтобы попросить о чём-то? И вправду звучит глупо. – Скажите, пожалуйста, старейшина Кира, были ли какие-либо ещё прецеденты, кроме свадеб, когда появлялся мононоке? – спросила она вместо этого.

— Нет. – Кира ответил уверенно, сделав из пиалы глоток. Все они сидели на фланелевых дзабутонах полукругом так же, как сидели до этого вместе со Странником, только теперь место его пустовало. – Насколько я помню, мононоке всегда появляется там, где молодожёны чествуют свою любовь, и нигде больше. Могло ли его привлечь сегодня что-то особенное? Например, вы сами?

Кёко промолчала, чтобы снова не говорить «Не знаю». Её смущало то, что они возвращались в храм после этого и никого уже не встретили, а ещё поведение мононоке никакой последовательностью не отличалось и даже не подчинялось логике. Будто… Что-то и впрямь его привлекло – действие, человек или, может быть, случайно обронённое слово. Обычно мононоке появляется только для того, чтобы кого-нибудь забрать, но этот ушёл ни с чем – с одним-единственным словом. Просьбой – своей или чужой – или, может быть, её эхом. Чего же может желать подобный дух?