Книга На переломе веков, страница 32 – Алексей Фирсов

— Почему ты так решил? — я нахмурилась. — Мои капиталы здесь. Моя власть здесь. Мой... — я на мгновение запнулась, вспомнив горячие объятия Денисова, — мой дом теперь здесь.

Жозеф покачал головой.

— Вам здесь тесно, я же вижу.

Тишина, повисшая в кабинете после этих слов, была оглушительной.

Я отвернулась к окну. За двойным стеклом, по серому, свинцовому небу ползли тяжелые тучи. По набережной ехали кареты, внутри которых сидели люди, застегнутые на все пуговицы своих мундиров и своих страхов.

Жозеф ударил в самую больную точку. Он, знавший меня лучше, чем кто-либо другой, видел то, что я сама отчаянно пыталась скрыть под слоями цинизма и политических побед.

Мне действительно было тесно.

Петербург был огромной, блестящей, золотой клеткой. Да, я стала в ней главной птицей. Да, я заставила этот двор играть по моим правилам. Но воздух здесь по-прежнему был отравлен интригами Аракчеева, воспоминаниями о кровавом шарфе в Михайловском замке и постоянным ожиданием удара в спину. Я тратила свою жизнь на то, чтобы перехитрить людей, которых презирала. Я играла в шахматы с мертвецами.

А там, на Юге... там была жизнь. Настоящая, не зажатая в корсеты условностей. Там можно было пить вино на террасе, не боясь, что в бокал подсыплют яд. Там можно было дышать.Там я была сама собой.Вот бы увезти с собой Денисова...

Я улыбнулась, представив его во фраке на приеме у короля Неаполя.

— Я выпишу тебе подорожную и аккредитивы на любые суммы, Жозеф, — наконец, тихо произнесла я, не отрывая взгляда от окна. — Поезжай к Анабель. Отдохни.

— Спасибо, мадам, — он почтительно поклонился и направился к выходу.

Уже у самых дверей он остановился и, не оборачиваясь, добавил:

— Если позволите, Анна Николаевна... я не стану закрывать итальянские счета и продавать ваше палаццо в Неаполе. Пусть оно подождет вас.

Дверь за ним бесшумно закрылась.

Я осталась одна. Весенний петербургский лед трещал за окном, но в моей душе уже явственно, тепло и неотвратимо распускались неаполитанские цветы. Жозеф был прав. Я выжала из этого города всё, что могла. Вернулась по старым следам и...Я осколок века Екатерины и время здесь не работает на меня....Наступало время подумать о том, чтобы по-настоящему жить.Как уговорить Денисова уйти в отставку?

Глава 17. Тамбовский тракт и гусарская страсть

Номер заказа 87115899, куплено на сайте

В июле тысяча восемьсот второго года Петербург вымер.

Невыносимая, липкая жара накрыла гранитные набережные, превратив воду в каналах в стоячее зеленоватое болото. Дышать в городе стало решительно невозможно. Весь цвет аристократии, побросав дела и закрыв столичные особняки, спешно разъехался по своим прохладным загородным дачам и дальним имениям.

Мой салон на Миллионной тоже закрыл свои двери до осени. Политика политикой, а задыхаться в духоте ради пары свежих сплетен я не собиралась.

Проведя ревизию своих планов, я решила убить сразу двух зайцев: сбежать из столичной духовки и лично проинспектировать свои тамбовские владения, где местные управляющие, судя по отчетам Жозефа, начали слегка путать мой карман со своим.

Разумеется, в эту поездку я отправилась не одна.

Василий Денисов, взяв в полку длительный отпуск по «семейным обстоятельствам», вызвался быть моим бессменным эскортом. Путешествовать с ним оказалось сплошным удовольствием. Огромная, похожая на сухопутный корабль дорожная карета Воронцовых, запряженная шестеркой крепких лошадей, мерно покачивалась на рессорах. Внутри, на бархатных подушках, мы пили охлажденное вино, играли в карты и предавались ленивой, изматывающей летней страсти, скрытые от всего мира за плотными кожаными шторками.