Книга На переломе веков, страница 35 – Алексей Фирсов

Когда всё закончилось, я лежала на его груди, прислушиваясь к бешеному стуку его сердца. Денисов тяжело дышал, зарывшись лицом в мои растрепанные волосы.

— Вы дьяволица, Анна, — прошептал он с благоговейным, суеверным восторгом, крепко прижимая меня к себе. — Моя прекрасная, смег'тоносная дьяволица. Я пойду за вами в сам ад, клянусь честью.

Я лишь устало и счастливо улыбнулась. Тамбовские леса оказались весьма гостеприимными, а этот гусар — лучшим выбором, который я только могла сделать в этом безумном девятнадцатом веке.

Глава 18. Тамбовский аудит и сбоседи из Кариана

Дорожное пуриключение с разбойниками стало отличной встряской, ноо, прибыв в свое главное тамбовское имение, я быстро сменила амплуа богини войны на роль безжалостного инспектора.

Тамбовские земли — это бескрайний чернозем, золотое дно Империи. Однако, изучая приходно-расходные книги в душной конторе управляющего, я быстро поняла, что золото из этого дна утекает совсем не в мой карман. Мой внутренний финансовый директор из двадцать первого века с легкостью выявил двойную бухгалтерию: заниженные цифры урожайности, приписки на ремонт мельниц, которых не существовало в природе, и «мертвые души» в списках наемных работников.

Управляющий, тучный, краснолицый мужчина по фамилии Прохоров, стоял передо мной, обильно потея и нервно комкая в руках картуз.

— Вы держите меня за слепую идиотку, Прохоров? — я брезгливо бросила тяжелую гроссбух-книгу на стол. Пыль взметнулась в луче солнца. — У вас дебет с кредитом расходится на тысячи рублей. Куда делись деньги за проданный в Воронеж овес?

— Матушка-графиня... неурожай... мыши побили... — забормотал он, бегая глазами.

— Мыши, значит, — я холодно усмехнулась, поднимаясь из-за стола. — Передайте вашим мышам, что у них есть ровно двадцать четыре часа, чтобы собрать свои пожитки и убраться из моего имения. Вы уволены. И скажите спасибо, что я не отдаю вас под суд за растрату. Владимир! — крикнула я секретарю. — Примите у него ключи.

Вечером того же дня мы с Василием Денисовым сидели на широкой открытой террасе господского дома. Жара, наконец, спала, уступив место приятной вечерней прохладе. Перед нами расстилалось бескрайнее море тамбовских степей, окрашенных в багровые и золотые тона заходящего солнца.

На круглом столике между нами стояло ведерко со льдом, в котором охлаждалась бутылка превосходного французского шампанского — запасливый Владимир Архипович привез целый ящик из петербургских погребов.А лед здесь в погребах лежит с зимы и до осени.

Денисов, расслабленно вытянув длинные ноги в гусарских чикчирах, сделал глоток ледяного вина и довольно рассмеялся.

— Г'афиня, вы поистине стг'ашный человек, — с искренним восхищением произнес он. — Я видел, как этот бог'ов Пг'охоров вылетал из контог'ы, бледный как полотно. Клянусь, мои гусаг'ы пег'ед атакой боятся меньше, чем он боялся вашего взгляда! Вы генег'ал в юбке, Анна.

— Просто я не люблю, когда воруют мои деньги, Вася, — я улыбнулась, подставляя лицо легкому степному ветру. — Степь прекрасна, не так ли? Никаких интриг, никаких дворцовых шепотков. Только небо и земля.

Идиллию нарушил легкий стук ступеней. На террасу поднялся лакей с серебряным подносом в руках.

— Ваше Сиятельство, — он с поклоном протянул мне конверт из плотной бумаги. — Нарочный прискакал. От соседей.