Книга Завтра, завтра, завтра, страница 58 – Габриэль Зевин

— Потому что потому… Я пока не умею создавать классные движки.

— Ты научишься. Я в тебя верю.

Вера Сэма обрушилась на нее обухом. Она повалилась на кровать и зарылась в одеяла.

— Мне надо вздремнуть.

Пока Сэди спала, Сэм исследовал игровые движки. Он знал, что иногда разработчики заимствовали чужие находки. Использование подходящего движка, написанного другим разработчиком, зачастую экономило не только время, избавляя от сложной и трудоемкой работы, но и – в долгосрочной перспективе – немалые деньги. Сэди, насколько понимал Сэм, подобные практики не переносила на дух и собиралась все разрабатывать сама – от и до. «В противном случае, – заявила она, когда речь зашла о заимствовании программного обеспечения сторонних компаний, – наша игра потеряет в оригинальности, а нам придется делиться властью и доходами с разработчиком движка». Прилежная ученица, Сэди слово в слово повторяла за Довом.

Весь остаток дня Сэм просматривал игры, которые хранились у него, Сэди и Маркса. Программист-самоучка, Сэм осваивал мастерство программирования, изучая игровой код. И хотя обратная разработка в программистской среде встречается сплошь и рядом, Сэм постигал ее основы у дедушки Дон Хёна. Обычно тот все чинил сам. Когда в пиццерии что-то ломалось – кассовый аппарат, уличный фонарь у входа, печь, телефон или стиральная машина, – Дон Хён аккуратно разбирал сломанную вещь и педантично, по порядку, раскладывал на скатерке составлявшие ее фрагменты. Обнаружив проржавевший патрубок, он победоносно взмахивал им, восклицая: «Ага! Попался, вредитель! Да я вместо тебя новенький куплю за девяносто девять центов в скобяной лавке!» – менял вышедшую из строя деталь и собирал изделие заново. Вера дедушки Сэма зиждилась на двух китах: первом – нет ничего непознаваемого и втором – нет ничего невосстановимого, если у тебя есть время разобраться, что же сломалось. Сэм перенял дедушкины воззрения.

Он задумал прошерстить все игры, найти среди них ту, которая отвечала бы их требованиям к желаемой светотени и текстуре, залезть, если получится, в ее исходный код, разобраться, в чем соль, и, возможно, стибрить идею. А потом отчитаться Сэди.

В самом низу сваленных на столе Сэди дискет он откопал копию «Мертвого моря». Он слышал про эту игрушку, но никогда в нее не играл. Значит, настало время…

Когда Сэди проснулась, Маркс и Сэм сидели, уткнувшись в компьютер Сэма.

— Ты только посмотри, – восхищался Сэм, – это же настоящий шторм!

Сэди не говорила Сэму о Дове и не спрашивала, играл ли Сэм в «Мертвое море». Бочком подкравшись к товарищам, она с интересом, словно впервые, уставилась на игру бывшего любовника.

— Как по мне, чересчур мрачновато, – поморщилась она. – Я думала, у нас несколько иные устремления.

— Разумеется, – согласился Сэм, – я не имел в виду, что наш шторм должен выглядеть точно так же. Но взгляни на эти блики! На преломляющийся в воде свет! Чувствуешь эту воздушность и свежесть? Эту атмосферу?

— Да, – выдохнула Сэди, присаживаясь рядом с Сэмом. – А ты, – обратилась она к игравшему в «Мертвое море» Марксу, – бери бревно и вышиби мозги тому зомби.

— Спасибо, – поблагодарил ее Маркс.

— Кстати, его движок называется «Улисс», и он разработал его сам.

— Кто – он? – поинтересовался Сэм.