Книга Книжный остров мистера Фикри, страница 40 – Габриэль Зевин

— Не знаю. Почему все считают, что маленькие девочки должны танцевать? Разве это не старомодный сексистский предрассудок?

Эй Джей не уверен, что Майе подойдут танцы. Ей всего шесть, но она уже явно тяготеет к интеллектуальным занятиям — дома и в магазине она всегда с книгой, и ей никогда не скучно.

— Майя не отстает, — говорит Эй Джей. — Она уже читает книги для младших школьников.

— Никто не сомневается в ее умственном развитии, — гнет свою линию Исмей. — Проблема в том, что любому другому обществу она предпочитает твое и редко общается с детьми.

— Разве это проблема?

По позвоночнику Эй Джея пробегает холодок.

— Она вырастет такой, как ты.

— А что в этом плохого?

Исмей смотрит на него так, будто ответ очевиден.

— Послушай, Эй Джей, вы с Майей живете в своем тесном мирке. Ты никогда не ходишь на свидания…

— Почему? Хожу.

— Ты никогда не путешествуешь…

Эй Джей перебивает:

— Разговор сейчас не обо мне.

— Тогда не перечь мне на каждом шагу. Ты пригласил меня быть крестной, и я говорю тебе, что девочку надо отдать на танцы. Я заплачу за школу, так что не спорь со мной больше.

На острове Элис одна танцевальная студия и одна группа для девочек пяти-шести лет. Уроки дает владелица школы мадам Оленска. Мадам за шестьдесят, и хотя она никогда не страдала лишним весом, ее кожа обвисает, как будто у нее с возрастом усохли кости. Ее пальцы всегда унизаны камнями, и кажется, что в них на один сустав больше, чем надо. Детей она завораживает и одновременно пугает. Эй Джей чувствует то же самое. Когда он первый раз приводит Майю на урок, мадам Оленска восклицает:

— Боже мой, мистер Фикри! Порог этой студии уже двадцать лет не переступал мужчина! Мы должны вами воспользоваться.

Русский акцент, помноженный на двусмысленную формулировку, дает эффект сексуальной провокации, но от Эй Джея домогаются главным образом физического труда. Для показательного выступления он с помощью краски и столярных инструментов делает из деревянного ящика огромный детский кубик, сажает на горячий клей игрушечные глаза, колокольчики и цветы, а из металлических ершиков мастерит усы и рожки. (Блестки, которыми он их покрывает, наверное, уже никогда не выведутся у него из-под ногтей.)

Этой зимой Эй Джей львиную долю свободного времени проводит с мадам Оленска и многое о ней узнаёт. Лучшая ученица мадам — ее дочь, которая танцует на Бродвее и с которой они уже десять лет не разговаривают. Мадам грозит Эй Джею трехсуставным пальцем:

— Смотрите, чтобы у вас так не получилось. — Она театрально поворачивает голову к окну, а потом медленно переводит взгляд обратно на Эй Джея. — Купите для магазина рекламу в нашей программке, да.

Она не спрашивает. Она отдает распоряжение. Книжный магазин «Остров» становится единоличным спонсором постановки «Щелкунчик, Рудольф и друзья», и его акционный купон появляется на последней странице программки. Но это еще не все. Эй Джей дарит школе корзину с книгами на танцевальную тематику, чтобы ее разыграли в лотерее, а вырученные деньги передали «Бостонскому балету».

Сидя за лотерейным столиком, усталый и слегка простуженный Эй Джей смотрит представление. Поскольку шоу разделено на акты в соответствии с мастерством исполнителей, Майина группа выходит в первом. Майя — пускай и не самая изящная, но очень старательная мышь. Она самозабвенно шныряет по сцене. Она по-мышиному морщит носик. Она виляет хвостом, который Эй Джей с таким трудом скрутил из кухонного ершика. Эй Джей видит, что карьера танцовщицы не для нее.