Книга Измена на Первом Курсе, страница 164 – Мира Лаверн

В марте удалила его страницу из закладок.

Не заблокировала.

Просто перестала держать быстрый доступ.

Через неделю поняла, что ни разу не заходила.

Потом случайно увидела фотографию.

Никита стоял с одногруппниками на катке.

Улыбался.

Не выглядел разрушенным.

Сердце сжалось.

Я закрыла.

Через десять минут продолжила писать сцену.

Это был прогресс.

Не отсутствие боли.

Способность не делать её главным событием дня.

Катя переехала на другой этаж.

Новая соседка в её комнате появилась в марте.

Девушка по имени Маша училась на химическом факультете, постоянно сушила волосы в два часа ночи и не знала ничего о нашей истории.

Однажды постучала:

— У вас соль есть?

Я дала.

Она посмотрела на меня.

— Ты Соня?

Я напряглась.

— Да.

— Катя оставила кружку. Сказала, кажется, твоя.

Кружка Никиты.

«Не будить до кофе».

Я смотрела.

— Не моя.

— Выбросить?

— Да.

Маша пожала плечами.

— Хорошо.

Закрыла дверь.

Через стену послышался стук мусорного ведра.

Кружка исчезла.

Без символического разбивания.

Без возврата владельцу.

Просто стала ненужной вещью.

С Катей мы здоровались.

Иногда встречались в столовой.

Один раз она села через два стола.

Мы обе сделали вид, что не заметили.

Позже у выхода столкнулись.

— Привет, — сказала она.

— Привет.

— Как фильм?

— Хорошо.

— Видела пост про показ.

— Спасибо.

Пауза.

— У тебя как?

— Нормально.

Она выглядела спокойнее.

Не счастливой.

Просто отдельной.

— Пока, — сказала Катя.

— Пока.

Мы разошлись.

Никакой дружбы.

Никакой войны.

Иногда именно так выглядит прощение, которое не стало близостью.

Лера попросила поговорить в апреле.

Не анонимно.

Не у лестницы.

Написала в общий чат нашей группы:

«Я хочу объяснить ситуацию с фотографией. Тем, кто был в компании и знает контекст».

Я увидела сообщение случайно.

Она собрала нескольких человек в аудитории после пар.

Меня не приглашала отдельно.

Наверное, считала, что я сама решу.

Я пришла.

Там сидели Гоша, Настя, ещё четыре человека из старой компании и двое, которых я едва знала.

Никиты не было.

Лера стояла у стола.

Увидев меня, побледнела.

Но не попросила уйти.

— Я сказала всем, что хочу рассказать про фотографию, — произнесла она.

— Продолжай.

Я села рядом с Настей.

Лера призналась.

Без новых деталей.

Что фотографию сохранила она.

Что многие замечали Никиту и Катю.

Что слышали обещания расстаться со мной.

Что предпочли поверить его версии.

Что после скандала она отправила снимок анонимно.

Гоша раздражённо спросил:

— Зачем опять поднимать?

Лера посмотрела.

— Потому что мы сделали вид, что ничего не знали.

— Я не знал.

— Ты видел их.

— Видел рядом. Это не то же самое.

— Просил Оксану прислать видео.

— Это другая история.

— Нет. Та же.

Гоша встал.

— Я не буду участвовать в новом суде.

— Это не суд.

— Тогда что?

Лера посмотрела на меня.

Потом на остальных.

— Я хочу сказать вслух: Соня не придумала расставание. Она не была последней только потому, что ничего не замечала. Мы специально делали так, чтобы она не замечала.

В аудитории стало тихо.

Я не ожидала.

Даже на комиссии Лера говорила осторожнее.

— Кто «мы»? — спросил один из парней.

— Я. Гоша. Люди в чате. Каждый, кто видел и решил, что не его дело.

— Ты за всех не говори, — бросил Гоша.

— Тогда скажи за себя.

Он ушёл.

Дверь хлопнула.

Никто не последовал.