Книга Измена на Первом Курсе, страница 144 – Мира Лаверн

Вышла.

Пошла по другой улице.

Арсений крикнул:

— Стоп!

Мы ждали, пока автобус вернётся по кругу.

Арсений показал запись.

Отражения не было.

— Есть, — сказал он.

— Точно? — спросила я.

— Технически.

— А по смыслу?

Он посмотрел на Марка.

— Режиссёр.

Марк просмотрел.

Долго.

— Есть.

Я почувствовала облегчение.

Съёмки закончились.

Не фильм.

Но моя работа перед камерой.

Больше не нужно было изображать близость.

Не нужно ждать команды.

Не нужно спорить о том, куда смотреть.

Лида первой хлопнула.

Арсений подхватил.

Яна тоже.

— Поздравляю, — сказала она. — Ты официально больше не актриса.

— Никогда ей не была.

— Поздно.

Марк подошёл.

Протянул руку.

Не обнял.

— Съёмки завершены.

Я посмотрела на его ладонь.

Потом пожала.

Прикосновение было коротким.

Рабочим.

Но когда наши пальцы разошлись, мне захотелось вернуть руку.

Я не вернула.

— Монтаж сегодня? — спросила я.

— Сразу.

— Я приду после семи.

Марк посмотрел внимательнее.

— Ты куда-то идёшь?

Личный вопрос.

Проект ещё не завершён.

Я могла сослаться на правило.

— Встреча с Никитой.

Он замолчал.

Арсений перестал складывать фильтр.

Яна отвернулась к термосу.

— Хорошо, — сказал Марк.

Только это.

Не спросил зачем.

Не предупредил.

Не показал ревность.

Я ожидала.

Сама не знала чего.

— Я должна закончить разговор, — добавила я.

— Тебе не нужно объяснять.

— Я знаю.

— Тогда не объясняй.

Это прозвучало холоднее, чем он, вероятно, хотел.

Я почувствовала укол.

— Хорошо.

Марк взял штатив.

Пошёл к машине.

Я смотрела вслед.

Яна подошла.

— Не начинай анализировать его спину.

— Я не анализирую.

— Конечно.

— Он мог спросить.

— Ты только что сказала, что не обязана объяснять.

— Не обязана.

— Но хотела?

Я застегнула куртку.

— Не знаю.

— Тогда сначала Никита.

— Потом Марк?

— Потом ты.

Я посмотрела.

— Что?

— Попробуй хотя бы один вечер не выбирать, что делать с мужчинами.

— Я ничего не выбираю.

— Именно.

Она передала термос.

— Пей.

К семи снег усилился.

Старый книжный уже закрылся.

В витрине горел только один светильник. За стеклом стояли книги, открытки и деревянный корабль.

Никита ждал возле лестницы к каналу.

Без зонта.

В нашем городе он ненавидел снег. Говорил, что мокрые волосы портят любую причёску.

Сейчас стоял под падающими хлопьями, будто хотел выглядеть героем сцены.

Рядом на скамейке лежал пакет.

Увидев меня, Никита выпрямился.

— Привет.

— Привет.

Я остановилась на расстоянии.

— Ты пришла.

— Я написала.

— Всё равно.

Он выглядел уставшим.

Не как на комиссии.

Без рубашки и аккуратной папки.

Обычная куртка.

Шарф, который подарила мама.

Я заметила.

Сразу пожалела.

— Пойдём? — спросил Никита.

— Куда?

— Возьмём кофе.

— Я не хочу.

— Тогда здесь.

Он смотрел на меня, будто пытался понять, какая Соня пришла.

Та, которая плакала в коридоре.

Та, которая выступала на комиссии.

Та, которая стояла с Марком на фотографиях.

Не думаю, что узнавал.

Я тоже его не узнавала полностью.

— Я принёс кое-что, — сказал Никита.

Взял пакет.

Достал маленькую коробку.

Внутри лежал браслет.

Тонкий шнурок с металлической пластиной.

Мы купили два одинаковых после выпускного.

На моей пластине было выгравировано «вместе».

На его — «дальше».

Глупо.

Красиво.

Мне было семнадцать.

Я носила браслет до октября.

Потом шнурок начал натирать, и я сняла. Хранила в ящике.