Книга Измена на Первом Курсе, страница 147 – Мира Лаверн

Но теперь я видела механизм.

Он собирал план, как я.

Квартира.

Общежитие.

Домой.

Первый курс.

Только теперь это был его способ вернуть контроль.

— Пройдём первый год, как собирались, — продолжил он. — Без этой компании. Без медиаклуба, если тебе тяжело.

— Я не уйду из медиаклуба.

— Тогда без Марка.

— Ты не решаешь.

— Я не могу спокойно смотреть…

Он остановился.

— Что?

— Как он рядом.

— Это твоя проблема.

— Он ждал.

— Нет.

— Признал симпатию перед комиссией.

— И?

— Ты тоже…

— Что я?

Никита смотрел.

— Он тебе нравится.

Я не ответила.

Не потому, что скрывала.

Потому что Никита больше не имел права на этот вопрос.

— Это не относится к нам, — сказала я.

— Значит, нравится.

— Даже если да, это ничего не меняет.

— Ты уже выбрала.

— Нет.

Он нахмурился.

— Тогда почему не можешь дать шанс?

— Потому что второй шанс не награда за признание.

— Я не говорю, что награда.

— Говоришь. Ты пришёл, перечислил ошибки и теперь ждёшь, что прошлое вернётся.

— Я предлагаю работать.

— Над чем?

— Над доверием.

— У меня нет желания.

Эта фраза остановила.

Не «не могу».

Не «слишком больно».

Не «пока».

Нет желания.

Никита смотрел так, будто впервые услышал.

— Совсем?

— Да.

— Ты меня больше не любишь?

Я подумала.

— Люблю часть человека, которым ты был.

— Я всё ещё он.

— Нет.

— Люди ошибаются.

— Это не одна ошибка.

— Я знаю.

— Нет. Ты всё ещё называешь Катю ошибкой. Измену — страхом. Ложь — защитой. Жалобу — попыткой сохранить права. Видео — тем, что не остановил. У тебя для каждого поступка есть отдельная причина.

— Я признал всё.

— Признал, потому что проиграл комиссию и потерял Катю.

Никита побледнел.

— Я пришёл не из-за этого.

— Тогда ответь.

— На что?

Я смотрела прямо.

— Ты бы пришёл ко мне, если бы с Катей всё получилось?

Он молчал.

— Если бы она продолжала верить тебе? Если бы не выступила? Если бы фильм сняли с конкурса? Если бы все продолжали считать меня сумасшедшей бывшей?

— Это нечестный вопрос.

— Почему?

— Потому что всё произошло иначе.

— Но ты знаешь ответ.

— Я понял только сейчас.

— После последствий.

— Люди иногда понимают поздно.

— Да.

— Это не значит, что понимание ненастоящее.

— Не значит.

— Тогда почему…

— Потому что настоящее раскаяние не создаёт обязанность вернуться.

Он замолчал.

Я чувствовала боль.

Свою.

Его.

Нашего прошлого.

Ничего из этого не требовало продолжения.

— Ты скучаешь не по мне, — сказала я.

— Откуда тебе знать?

— Потому что говоришь о том, как было.

— Это и есть ты.

— Нет. Ты скучаешь по себе рядом со мной.

Никита нахмурился.

— Что это значит?

— По человеку, которого я считала хорошим.

Он отступил.

Будто ударила.

— Я не считаю тебя чудовищем, — продолжила я. — Ты испугался взрослой жизни. Захотел свободы. Не смог отказаться от надёжности. Начал лгать. Потом защищал ложь. Это всё человеческое.

— Спасибо.

— Не благодарность. Человеческое не значит простительное.

— Ты никогда не ошибалась?

— Ошибалась.

— Тогда…

— Но мои ошибки не дают мне право требовать от пострадавшего второго шанса.

Снег усиливался.

На другом берегу зажглись окна.

Мы стояли возле места, которое когда-то считали своим.

Теперь это был просто мост.

Книжный.

Канал.

Город.

— Что мне делать? — спросил Никита.

Раньше я сразу начала бы составлять план.

Извиниться перед людьми.

Поговорить с родителями.